— Ты это к чему сейчас, Фло?
— Ты ответь сначала. Потом поймёшь.
— Ну, первый…
— Нет, Стюарт. Второй. Первый убивает равнодушно, потому что ему человек незнаком и он видит в нём не человека даже, а просто лишь человекообразный силуэт. Ну как на анатомии в школе, понимаешь? Только и того, что он кожей обтянут. А второй убивает в полную силу, потому что он знает свою жертву, всю жизнь её знает, а потом — если он действительно человек — сходит с ума. Вот поэтому у них и ненависть в глазах. И ты своим присутствием её не гасишь, ты лишь оттягиваешь время. Но ты не будешь вечно ходить за ними и подтирать их задницы, и те, кто после тебя придёт, тоже не станут этого долго делать.
— Что ты хочешь от меня, Фло? — Стюарт присел на койку, Флоренс машинально последовала его примеру. — Что ты хочешь от меня услышать, в чём убедить? Что я должен тебе сказать, чтобы ты успокоилась, чёрт тебя возьми?
— Я спокойна, Стюарт. Я ничего от тебя не хочу, потому что ты ничего мне не скажешь. Ты не сможешь, потому что сам ничего не знаешь и не понимаешь. То, что ты видишь тут — это всего лишь то, что тебе хотят показать.
— Это не одному мне показывают, Фло.
— О да, конечно, — горько усмехнулась Флоренс. — Вам всем тут показывают, что вы нужны, что без вас никак не обойдутся, вас холят и лелеют, вам предлагают лучшее…
— А самое главное, — перебил Стюарт, пристально глядя ей в глаза, — что ведь и ты это будешь показывать и всех убеждать в том, что мы здесь нужны. И тебе поверят, потому что ты здесь была. Так в чём ты меня упрекаешь? В том, что я верю тому, что ты же сама мне и будешь показывать?
Флоренс резко выпрямилась, будто ей с размаху залепили пощёчину, несколько долгих минут смотрела не мигая на Стюарта, затем закрыла лицо ладонями. Он быстро пересел к ней и приобнял за плечи. Она не отреагировала.
— Фло, прости, — пробормотал Стюарт. — Фло… я не хотел, правда. Прости.
— Всё в порядке, — прозвучало глухое. Она повела плечами, сбрасывая его руки, затем отняла ладони от лица. Слёз не было, глаза оставались сухими. — Ты меня тоже прости. Наговорила я что-то тут… сама не знаю что.
В воздухе повисла пауза, которую каждый не знал, чем заполнить. Флоренс с излишним усердием изучала противоположную стену, Стюарт, сидя боком, смотрел на её профиль и вспоминал фотографии своей матери: в этот момент Флоренс казалась удивительно похожей на неё. Наконец она повернула к нему голову и улыбнулась — почти как раньше.
— А тебе здесь вообще нравится?
Переход был настолько неожиданным, хоть и выглядел естественно, что Стюарт поначалу не нашёл что сказать. Однако Флоренс так искренне и ободряюще смотрела, что он в конце концов проговорил:
— Неплохое место. Почему оно мне должно не нравиться? Где-нибудь в Ираке или в Афганистане было бы намного хуже.
— Я не про Космет, — покачала головой Флоренс. — Тебе в армии нравится?
Стюарт пожал плечами.
— Это не самый плохой способ заработка для такого парня, как я. И почему мне это должно не нравиться? Чем я такой уж особенный, чтобы желать себе что-то другое? Я вижу мир, я знаю людей, которых никогда бы не узнал, живи я как-нибудь по-другому, я могу посылать отцу деньги. Хороший вариант жизни, почему нет?
— И ты никогда не хотел ничего другого?
«Что же тебе надо от меня, Фло? — Стюарту снова хотелось задать ей этот вопрос, но он понимал, что ответа так и не дождётся. — Зачем ты всё это спрашиваешь? Ты хотела меня увидеть именно затем, чтобы задавать вот такие вот странные вопросы, на которые и я сам не знаю, что ответить?» Однако вслух прозвучало совсем другое:
— Знаешь, в нашем Бетеле, — при этих словах Флоренс еле заметно вздрогнула, — желать что-то другое — это означает жить так, как живёт твой отец. А я так жить не хотел. Бетель ничуть не хуже и не лучше любых других городков, в нём можно жить так, чтобы не подохнуть с голоду, но это — твой потолок, а колледж тебе светит лишь в том случае, если ты закончишь школу, бросишь всё и уедешь. Ну а я вместо колледжа выбрал армию. И честно тебе сказать, не вижу особой разницы… Нет, — спустя мгновение поправился он, — разница есть. В колледже плачу я, а в армии платят мне. Вот и вся разница.
— Но ведь есть же Нью-Йорк… — медленно проговорила Флоренс. — Или любой другой большой город.
— А что Нью-Йорк? Я был там несколько раз — и когда ещё в школе учился, и когда служил. Это город для своих, Фло, и своим для него станет не каждый. Там нет места таким, как я. Может, когда-то, во времена наших родителей, он был крутым классным городом, но сейчас он не таков. Он изменился.