- Ты знаешь молитву Матери Вод? - удивился старик. - Давно уже никто не молится ей. Считают, что она умерла ещё в те времена, когда боги сражались. Они бились так, что всколыхнули океан и выплеснули воду на сушу, а бури бушевали и не было им конца.
- Давно ли это было?
- Мне рассказывал мой дед, а ему его дед. И я рассказываю об этом своим внукам.
Я не мог поверить в то, что мы провели в Ямарайе - Царстве Мёртвых - столько лет, как не мог поверить и в то, что нет больше Амы. Я прогнал прочь гнусные мысли. Могущественный Яма распорядился временем так, чтобы запутать в нём наши следы. Но разве могла умереть красавица Ама, если море по прежнему катит свои волны на берег, если текут реки и озёра полны чистейшей воды?
- Узнаем, умерла она или нет, когда достанем сеть.
По-прежнему Ама-Матри была благосклонна ко мне. Мы вытащили полную рыбы сеть. Глаза старика горели. Он забрасывал сеть снова и снова, и каждый раз она была полна. Мы рыбачили, пока лодка глубоко не просела под тяжестью пойманной нами рыбы.
- Я выучу твою молитву, сынок, - старик радовался, как ребёнок, а я лишь улыбался.
Ама всегда была милостива ко мне. Я улыбался кщё и потому, что в сети попалась и жавла, та самая рыба, на которую наступил сын рыбака. Я бросил её отдельно и теперь точно знал, что смогу помочь несчастному.
С большим трудом мы вытащили полную рыбы лодку на берег. Мои товарищи поспешили нам на помощь, и женщины там же, на берегу, принялись чистить рыбу. Дрова для погребального костра были собраны, но я попросил товарищей подождать ещё немного.
Проткнув жавлу под жабрами найденной на берегу корягой и взвалив на спину корзину с рыбой, которую старик отобрал для себя, мы с ним отправились в деревню.
В доме старого рыбака царила печаль. Его сын, крепкий на вид мужчина, разметался на циновках, обливаясь потом и страдая от боли. Невестка сидела рядом с мужем в слезах, не зная, чем ему помочь. Прогнав её чистить рыбу, старик опустился на циновку.
Я достал нож, которым Агния лишила себя жизни, осторожно разрезал рыбу, не снимая её с коряги. Потом так же осторожно вырезал у неё печень. Ненужную более рыбу я велел старику закопать подальше вместе с корягой. Печень же изрубил и размял в кашу, и обмазал ею ногу страдальца в месте прокола. Я также велел давать больному толчёный уголь и молоко, а если удастся ещё раз поймать жавлу, то следует повторить то же самое.
- Я вырос у моря, и мы всегда так лечились, - объяснил я.
- Сынок, ты добрый юноша и хороший рыбак. Не хочешь ли остаться в нашей деревне? В моём доме всегда найдётся для тебя ночлег и еда.
- Спасибо, отец, - искренне поблагодарил я его. - Только мне нужно идти, меня ждут.
Я вытер нож о землю и уже хотел его убрать, но рыбак остановил мою руку.
- У тебя очень приметный нож. Таких давно не делают, он большая редкость. Не хочешь ли продать его? Или обменять? На лодку или на что другое?
- Нож, действительно, хорош. Но ни обменять, ни продать я его не могу. Это память о Матери. Однако, среди нас есть отличные кузнецы. Если в деревне есть для них работа, то они с радостью возьмутся за неё. Сделают для вас и ножи, и крючья. А сейчас я должен уйти, меня и так заждались.
На этом мы расстались. Я поспешил на берег, где ждали меня товарищи. Дров было собрано много, и тело Агнии уже лежало на погребальном костре. Мы, её послушники, встали в круг и вместе зажгли его, направив на него огненные потоки. Всё сгорело быстро и чисто.
Сандхаки Агнии начертили на месте сожжения свои особенные знаки, взяли по горсти пепла и посыпали им свои головы. Оставшийся пепел мы смешали с песком.
Потом мы ели запечёную на углях рыбу и собранные в лесу плоды. Мы ели нормальную пищу впервые с тех пор, как покинули Меру, и всё никак не могли наесться. Там, на чужом берегу далёкого моря мы прочувствовали, наконец, все наши утраты, и то, что мы живы, и что должны жить дальше. И плакали, жалея всё, что было утеряно безвозвратно и страшась того, что нам предстояло пережить.
Но именно там, сидя на скалистом берегу и глядя, как багровый закат топит раскалённое солнце в море, мы поняли, что теперь мы часть этого нового мира, что мы - сарвы, спасённые Матерью Огня, принёсшей себя в жертву ради этого спасения.
С этой мыслью мы заснули. А утром отправились в путь по зятянутой песком и травой древней дороге из каменных плит. И путь наш лежал на север.
Глава 9
- Как страшно, дади! - воскликнул Васишта, едва жрец замолчал.
- Я утомил тебя, мальчик, тебе давно пора спать, - жрец поднялся и размял затёкшие ноги. - Пойдём, я провожу тебя.