- Запомни это всё, мальчик, - тихо сказал ему жрец.
Васишта кивнул, проглотив ком в горле. Конечно же, он всё запомнит. Всё, до мельчайших подробностей. Блеск золота, вихрь танца, печальную музыку флейт и гром барабанов, запах благовоний, нежный звон колокольчиков на ногах танцовщиц, голос жреца и рыжеволосую женщину в чёрном, перевернувшую его маленькую жизнь.
А вечером он тихо плакал на коленях у Лали, пытаясь уложить в своей голове события последних дней и обилие услышанных откровений. Лали молча гладила его голову, понимая, что нет таких слов, которые смогут вернуть ему лёгкость и беззаботность ушедших безвозвратно дней.
Потом он уснул. Спал Васишта крепко и не слышал, как на рассвете запрягали в простые повозки храмовых быков, как укладывали в них утварь, одежду и одеяла. Не проснулся он и тогда, когда служитель на руках перенёс его в одну из повозок и заботливо укрыл.
С первыми лучами солнца маленький караван тронулся в путь, уходя по северной дороге. Никто не остался в храме. Никто из уходящих не оглянулся назад. Несколько монет, брошенных Радхой на дорогу, остались лежать в пыли. Скрипнули на прощание открытые двери храма, и оброненный кем-то из танцовщиц гребень сиротливо блеснул на ступенях.
На окраине города их поджидала семья с двумя маленькими детьми. Пока детей укладывали рядом с Васиштой, к повозке подошли ещё несколько человек. А поскольку никто не оглянулся, то никто и не увидел, как из открытых дверей опустевшего храма вышла большая рыжая собака. Она потянула носом воздух, посмотрела на дорогу, по которой ушли люди, и затрусила в другую сторону.
Глава 10
Дорога на север оказалась долгой. И люди, и быки двигались медленно. Стараясь не тратить взятые с собой из храма деньги и золото, они искали заработок на стороне.
Музыкантов с удовольствием звали на праздники и свадьбы. Звали и танцовщиц. Конечно, храмовые танцы не годились для таких случаев, и девушки придумывали новые, разучивая их без устали каждую свободную минуту. Васишта же больше всего был рад появившимся в их храмовом семействе детям. Теперь у него были товарищи для игр и прочих важных дел.
В этом бездомном их существовании люди продолжали придерживаться строгих храмовых правил. Привычный уклад помогал им сохранить свой прежний маленький мир, где у каждого было своё место и свои обязанности. Теперь этот маленький мир, со скоростью запряжённой быками повозки, катился по дороге, уворачиваясь от невзгод и напастей, что-то теряя время от времени, но что-то и приобретая взамен, увлекая за собой новых людей.
К новым людям относились настороженно, но не прогоняли, помня напутствие Агнии-Матри сохранить древнюю кровь. Они все поклялись ей в этом. Всех новичков асита тоже заставлял произносить слова древней клятвы - тАбора. С его лёгкой руки всё храмовое семейство стало называть себя табором, что, собственно, и значило "произнёсшие клятву". Асита же был неизменно строг.
Дважды встречались они с большой шумной группой кузнецов, тоже продвигавшихся к северу. Мастерами они были отменными, работа им находилась всегда, служителей Ямы они считали заносчивыми и слишком церемонными, и держались от них в стороне.
Впрочем, дети Ямы со своей стороны тоже не горели желанием сблизиться с ними, как раз наоборот, считая их бесцеремонными и грубыми. Жрец объяснял Васиште:
- Это потомки знаменитых тапасских кузнецов. Они шли рядом с нами ещё в том, древнем мире, но храмовая жизнь не для них. Их быт прост и понятен, мы же привыкли к другому. Нам сложно жить вместе, но ничто не мешает идти рядом.
Какое-то время они бродили по предгорным долинам, пытаясь заработать, а заодно и понять, куда же им двигаться дальше. Там же, в предгорье, случилось несколько событий и встреч, запомнившихся им навсегда.
Одним прекрасным солнечным утром они услышали странный гул. Все насторожились, оглядываясь по сторонам и выискивая причину этого гула. Лоб жреца покрылся испариной. Он вспомнил, как страшно гудела Земля в их последнюю ночь на Меру. Но всё оказалось гораздо проще.
Впервые в жизни Васишта увидел целый табун лошадей, который несколько погонщиков гнали с горных пастбищ в ближайший городок на продажу. Погонщики остановились, чтобы предложить им лошадей, заметив быков в их повозках. Лошади вызвали у мальчишки, который смотрел на них широко распахнутыми глазами, полный восторг. Он с надеждой взглянул на лицо аситы, пытаясь угадать, купит ли тот лошадей или нет.