- Ты что, ослеп? Это же романи.
Стражник досадливо сплюнул:
- Посмотрели, ступайте прочь.
Лали спросила у хозяина:
- Не хочешь ли продать уродца? Всё равно он у тебя подохнет не сегодня, так завтра.
- До завтра я на нём ещё заработаю, - сказал хозяин. - А тебе он на что, романчита?
Но Лали уже заметила алчный блеск в его глазах.
- Тоже заработать хочу. Будет у меня танцевать за деньги. Сколько хочешь за дохляка? Только много не проси, я не замужем за раджей.
- Это просто раджа тебя ещё не видел, обязательно женился бы. Ослепнуть можно от твоей красоты. Точно тебя ещё в колыбели небесные апсары целовали. Что ж, забирай за десять монет. Только за твою красоту отдаю.
Рати, услышав цену, едва не поперхнулась:
- А на красоту ты даром любовался, что ли? Сбавь цену, скаред. Давай за пять. Нам же его ещё и лечить после твоей заботы придётся.
- Я ему не мать, чтобы о нём заботиться. За семь, и дешевле не отдам, пусть сдохнет.
- Тогда с ошейником и цепью, - продолжала торговаться Рати.
- С цепью за восемь.
- Нет, за шесть. А за две монеты я для тебя, так и быть, станцую.
Хозяин задумался. Толпа сразу же его начала подначивать:
- Отдавай, мы тоже на танцы посмотрим.
- Хотите смотреть на танцы - платите. Накидаете в миску на две монеты, отдам им щенка за шесть монет с ошейником и цепью.
В миску полетела мелочь. Лали протянула толстяку деньги:
- Вот, бери, а мне отдай свой тюрбан.
- Зачем тебе мой тюрбан, красавица? - удивился толстяк.
- На память.
Музыканты заиграли. Рати повела плечом перед стражником, стрельнула глазами и начала танец. Лали её поддержала, надменно улыбнувшись хозяину. Стоявший в толпе асита одобрительно хмыкнул и сказал Васиште:
- Прощайся с другом, мальчик. Мы сегодня же отсюда уходим.
- О! - огорчился Васишта. Он надеялся провести с Кало ещё какое-то время.
Меж тем, хозяин отцепил шави от столба. Лали, продолжая танцевать, сдернула тюрбан с его головы. Толстяк тут же прикрыл голову руками.
- Ты продал мне его, помнишь?
Закончив танец, Лали размотала тюрбан и уложила на него малыша, который уже едва дышал. Концы тюрбана она завязала узлом, и Рати помогла ей перекинуть ношу через плечо. Сама она взяла цепь и помахала на прощание рукой, обращаясь к стражнику:
- Не скучай без меня, красавчик, я завтра приду. И ты, толстяк, не скучай, купи себе новый тюрбан.
Под одобрительные крики толпы они прошли через весь базар.
Радха долго ахала, увидев, что принесла Лали. Но шавани сразу захлопотали вокруг малыша, пытаясь привести его в чувство, вливая по капле воду в его пересохшую пасть.
- Может, ему надо дать молока? - спросила Лали.
- И молока тоже, - кивнула Патала, - пойду поищу. Вы идите, я догоню.
Задерживаться не стали и, погрузив всё, что можно было погрузить, на повозки, спешно покинули город. Не стали задерживаться и на стоянке. Уложив пожитки и дождавшись уходивших в город, табор растворился в полуденном мареве. Всё, что от него осталось, это пара монет на пыльной дороге.
Глава 12
Шли они до самого вечера и остановились лишь тогда, когда стало смеркаться. Лошадей выпрягли и стреножили, повозки расположили кругом, и вскоре в большом котле уже кипела вода. Несколько купленных ещё утром кур зарубили и ощипали. Маленькому шави тоже был нужен бульон.
Когда куры сварились, Патала зачерпнула миской из котла густой наваристой жидкости и отнесла подальше, чтобы остудить. Шави пришёл в себя, но был так слаб, что с трудом поднимал голову. Поддерживая её, Патала заставила малыша сделать несколько глотков. Шави чихнул и попытался укусить её за руку. Женщина засмеялась и погладила его по голове:
- Всё в порядке, шави. Ты оказался живучим. Давай-ка ещё попьём.
Потом она устроила заснувшего малыша в повозке и легла рядом, чтобы согреть его.
Уставшие за день люди бысмтро ели, надеясь на хороший отдых, но отдыхать им этой ночью не пришлось. Ещё не погас костёр, когда одна из женщин-шавани подошла к асите.
- Асита, я чувствую запах крови с той стороны.
- Должно быть, там рубили кур, - предположил жрец.
- Нет, это запах человеческой крови.
- Кто-то порезался? - всё ещё надеясь отогнать чёрные мысли, сказал асита, но встал, увидев тревогу в глазах шавани.
- Пахнет там, откуда табор только что пришёл. И я не одна чувствую этот запах.
Взяв в сопровождение несколько мужчин, асита и шавани прошли немного в том направлении. Было темно и не было возможности что-то разглядеть в этой темноте. Тогда шавани опустились на колени и стали слушать, прикладывая ухо к земле и поворачивая голову в разные стороны. Тихо посовещавшись, они сказали: