Она вырвала руку и пинком отворила дверь. Я зажмурился в ожидании воплей, грохота ударов и прочего сопутствующего явлению свирепой Гретхен шума и шагнул следом.
- Ой! - сказала моя сестра, и я открыл глаза.
В комнате ничего не изменилось, кроме позы незваного гостя. Теперь он лежал на спине, вытянувшись во весь свой, как оказалось, очень немалый рост, положив одну руку под голову, а вторую откинув в сторону. Синие вены просвечивали через полупрозрачную, словно светящуюся кожу. Четко очерченные губы казались почти алыми на фоне бледного лица, и на них играла блаженная улыбка. Он выглядел... трогательно! Я помотал головой.
- Бедненький! - шепотом пропела Гретхен. - Он же, наверное, устал с дороги. Пускай поспит.
И, схватив меня за руку, она устремилась обратно в холл. Вытолкав меня, сестренка вернулась ко входу в комнату, снова бросила взгляд на спящего гостя, счастливо вздохнула и тихонько прикрыла дверь. Я не стал ей говорить, что заметил у нашего гостя ослиные уши.
- И почему женщины на меня так реагируют? - печально спросил Вел.
- Как именно? - я опять не сдержался и вздрогнул. В некоторые моменты его голос звучал с такими завораживающими обертонами, что хотелось слушать и слушать.
- Как на маленького. Они меня кормят, баюкают и оберегают. Нет, я ничего не говорю, иногда это оказывается очень даже полезным, но иногда...
- Вел, если твои страдания - по поводу моей сестры, то можешь только порадоваться. Обычно она парнями питается на завтрак, обед и ужин. Скажи спасибо, что ты вызвал у нее умиление. Поначалу она шла тебя если не убивать, то пытать уж точно.
- При чем здесь твоя сестра? - недоуменно поинтересовался интервент.
- Ну, это вроде она наказала мне не обижать ребенка, то есть тебя, перед тем, как оправилась спать.
- Ах, это... Ей-то как раз простительно. Она еще совсем кроха.
Я поперхнулся пивом. Гость покосился на меня, вздохнул и надолго приложился к своей бутылке.
Эльф он там или нет, а в пиве разбирается. Впрочем, я успел заметить, что он вообще разбирается очень во многом. И это многое имело отношение исключительно к нашему миру. Во всяком случае, подтверждений тому, что он говорил о том, другом, у меня все равно не было. Но во всем, что вывалил на нас этот странный тип, было слишком много логики и научных обоснований. Если честно, я ему поверил. Почему? Ну, во-первых, потому, что хотел поверить. А вы бы отказались, если бы вам предложили почти вечную жизнь и магические способности, не требуя в обмен душу? Не забывайте, я закончил тот же университет, что и почтенный Фауст, и с проблемой был знаком не понаслышке. Во-вторых, потому, что кроме обоснований у него были еще и бабушкины рисунки, и половину персонажей рассказанной истории мы увидели воочию. Да, рисовать бабуля умела. Ну, и в третьих, мама сказала, что ему нужно верить.
О маме я пока старался не думать. Теперь понимал, почему она боялась, что мы не захотим с ней разговаривать. Бедная мама! Столько лет носить в себе такую невероятную тайну! Она осталась с отцом и с нами. На это «почему» у меня был только один ответ - совершенно иррациональный, но от него прихватывало сердце нежностью. Для себя я уже решил, что брошу все дела и в первую очередь отправлюсь к родителям. Если бы они до сих пор жили во Франкфурте, я бы уже мчался к ним. Но четыре года назад, когда Гретхен тоже поступила в Хайдельбергский университет, они вдруг решили открыть частную школу и переехали на другой конец Германии, в маленький городок Хат-Берг неподалеку от Дрездена.
- Вот ты же не вызываешь у них умиления? - снова вторгся в мои мысли голос Вела.
- В детстве только умиление и вызывал, - хмыкнул я, - а когда подрос, пришлось сменить имидж.
- Как? - заинтересованно вскинулся эльф.
- Научился делать свирепую рожу. Ну и подкачался слегка.
- Вот этого не понимаю. Паша тоже все время твердит, что мне нужно нарастить мышечную массу. Но зачем?! Я же и так не слабый!
Я с сомнением покосился на его тощую фигуру. Вел поймал мой взгляд, хмыкнул и, прихватив двумя пальцами пробку непочатой бутылки, согнул ее пополам и вскрыл пиво. Я вздрогнул, представив, какая же сила должна заключаться в его худых длинных руках, если он пальцами такое творит.
- Я - эльф, - пожал плечами Вел. - До гномов мне, конечно, далеко, но и слабаком меня никогда не считали. Но почему-то все равно умиляются. И она тоже...
В его по-детски распахнутых изумрудных глазах, опушенных длинными черными ресницами, плескалась такая тоска, а вид при этом был такой наивно-беспомощный, что я чуть не расхохотался. Но по поводу его таинственной дамы сердца у меня уже закрались нехорошие подозрения, и теперь я мучительно решал, что же мне делать. Будь предметом воздыхания этого ушастика моя сестра или даже мама, я бы уже набил ему морду. Для профилактики. А дальше пускай Гретхен сама решает, нужен ей такой поклонник, или нет. Мама-то все для себя давно решила. Отца она любит до безумия, как и он ее. Всю свою сознательную жизнь я им завидовал белой завистью и мечтал когда-нибудь встретить женщину, с которой меня свяжет такое же глубокое чувство. Но Вел, если мои догадки были верны, неровно дышал к бабуле, и я не мог понять, нужно ли мне отстаивать честь дамы из моей семьи, или махнуть рукой на этого страдальца и получать удовольствие от его несчастной физиономии. Какой бы молодой и красивой я ни помнил свою бабулю, представить ее юной эльфийкой мне все же не удавалось. Она же моя бабушка, в конце концов! Ну и как прикажете реагировать на этого юного Вертера, если предмет его грез - бабушка такого бугая, как я?