— Диспетчерская, Вась! Сейчас подкинут нам огонька!
— Да вертел я эту диспетчерскую! — злится Вася. — Мы им что, разорваться должны, что ль?!
— И не на две части, Вась, а штук на сорок! — Беру трубку. — Алё, блин! Что такое?
— Вы где? — истошно орёт трубка.
— В газели!
— Да нет, — не понимают юмора на том конце, — улица какая?
— Мантулинская.
— Стой! — орёт диспетчер. — Стой на месте!
— Тормози, Вась. Не иначе, пожар в другую сторону!..
— Да ё-моё! — Вася сворачивает на грязную обочину.
— Ну, — вопрошаю я трубку.
— На Мантулинской ёлка нужна! — радостно сообщает диспетчер.
— Да ну! А я думал, роды принять надо или потушить чего! Чего орать так.
— Пиши адрес! — игнорирует мои слова диспетчер.
Я записываю.
— Это квартира. Тебе нужна Лена.
— А у неё грудь как, подходящая?! — я подмигиваю Василию.
— Вот заедешь и выяснишь! — диспетчер невозмутим. — И отзвонись потом.
— По поводу груди? — говорю я, но в ответ слышу гудки.
— Вот так всегда, Вась, ни те слова ласкового, ни те денежной премии в миллион рублей! Кстати, Вась, а ты не помнишь, как женская грудь выглядит?
— Не-а, — ржёт Вася, — не помню!..
— Вот и с этими ёлками забывать начал… Хотя постой, по-моему, она такая зелёная и пушистая…
— Ага! И в сетке! — смеётся Вася.
— Да, да, говори…
— Хорош! Дом какой?
— 43-й. Да вон он!
— Где?
— Да вон, чуть не проехали!
— Всегда бы так! — Вася заворачивает во дворы. — Подъезд?
— Второй.
— Приехали…
— Класс! Доставили в пять секунд!
— Установка нужна?
— Говорят, нет…
— Так беги давай, чего сидишь-то?..
— Ну ни хрена себе! А ещё друг называется! — я вываливаюсь из тёплой газели в снег и грожу Васе кулаком. — Ладно, ладно, вот приду и буду коньяк хлестать! То-то ты затрясёшься!
— Иди работай! — отмахивается Вася. — Чтоб ты всю жизнь ёлки развозил!
— Чтоб ты всегда мне помогал в этом! — парирую я.
— Уйди! — шумит Васька и закрывает дверь.
Я достаю ёлку и иду в дом.
— Доставка ёлки!
За дверью раздаётся нечто похожее на всхлип.
— Ёлочку заказывали?! — говорю я громче.
Дверь медленно открывается, и молодая девушка смотрит на меня огромными синими глазами.
— Елена?
— Д-да-а…
— Вот ваша ёлка!
Она всё ещё в шоке.
— Но, я… я ведь пять минут назад только заказала… А вы уже… п-приехали…
Я (проходя в квартиру) ошарашиваю Елену ещё больше:
— Это новая технология! — говорю я. — Транспортные самолёты Королевских ВВС Дании, гружённые свежими ёлками, взлетают с аэродрома близ Копенгагена и берут курс на Москву. Сквозь мрак и метель, по приборам, они рвутся в мирное небо столицы… Их путь труден и опасен! Не все из них вернутся обратно…
Глаза Елены выражают нечто совершенно невообразимое. Она никак не может прийти в себя и, отступив под моим напором к стене, с ужасом и изумлением внимает моим словам. Я не даю ей ни единого шанса очнуться и продолжаю:
— … Барражируя над городом, лётчики тревожно вглядываются в незнакомую сеть улиц и до рези в глазах ждут сигнала с земли… Едва поступает заказ на ёлку, как ближайшая дежурная группа быстрого реагирования, в данном случае — мы (при этих словах я звучно ударяю себя а грудь), зажигает сигнальный огонь на крыше дома клиента и ёлка, без промедления, сбрасывается нам с парашютом… Один огонь — одна ёлка!
Губы Елены начинают трястись. Я и сам с трудом сдерживаю смех и успеваю выпалить последнее, что приходит на ум:
— Необходимый нам размер ёлки мы передаём буквенным кодом! Я ложусь на крышу и изображаю своим телом буквы латинского алфавита…
— Ха-ха-ха… — захлёбывается хохотом Елена, сползая по стене вниз.
— …У-у-у меня… хи-хи-хи… — тоже оседая на пол бормочу я. — Даже и куртка… ха-ха-ха… я-я-яркая… чтоб лучше с воздуха видно было….
У нас истерика. У неё, видать, тоже был трудный день, и она хохочет до полуобморочного состояния. Минут через десять, всё ещё вздрагивая от смеха при взгляде друг на друга, мы начинаем разговаривать. Выясняется, что установка ей всё же нужна. Причём — в её подставку. Я прошу принести подставку для диагноза. Держась руками за живот, Лена уходит. Я сам еле жив, — вот ведь меня понесло-то! А надо работать! Установка в подставку клиента ещё то развлечение. Попадаются такие монстры, с такой жуткой мешаниной ржавых пружин и присосок, что страшно руки туда засовывать — слоновий капкан, а не подставка для ёлочки. Поэтому мы не любим такие заказы и всегда берём за них дополнительные деньги. Лена несёт с балкона что-то зловеще поблескивающее.
“Жаль, — думаю я, — всё так весело начиналось”. Осматриваю механизм и светлею — сделано гениально! Смотрю, кто сделал — Польша! Мать честная, научились!