— А-ааа, — отчаявшись машет рукой Василий, и мы несёмся обратно.
Что бы как-то развеять его, рассказываю ему, у кого я сейчас был. Вася чуть руль не роняет. Признаться, не ожидал от него…
— Правда?! — хрипит он.
— Правда, правда… Ты, это, на дорогу поглядывай!..
Но Василий всё ещё в шоке.
— Ну надо же!..
Я всерьёз начинаю волноваться.
— Вась, — говорю, — а ты… поклонник, что ли, я что-то не пойму никак?..
— Да ты что! — успокаивает он меня. — Дочка балдеет! И жена немного…
— А-ааа… Тогда ладно.
Но Вася не может успокоиться.
— А какой он?
Я аж подпрыгиваю на месте.
— Ну…. — кошусь на Васю. — Ростом под два метра, косая сажень в плечах, один глаз зелёный, а другой как сажа… И клыки, Вась, клыки, — давлюсь я смехом. — Вот такие! — и показываю отогнутый мизинец. Машина рвётся от хохота и виляет по сторонам.
— Ну а правда?
— Да я откуда знаю! Обычный… Вежливый…
— А квартира?
— Да я не разглядывал…
Вася немного разочарован. Мы едем некоторое время молча, потом он не выдерживает и начинает звонить жене.
— Привет! Ты представляешь Кому МЫ сейчас ёлку ставили… Этому, из “Иванушек”! Прикинь!.. Да правда!.. Да… А то! Ты Машке, Машке скажи! Автограф?.. — Вася косится на меня… — Да неудобно было… мы спешили очень!.. Ну давай, приеду расскажу! — и, успокоившись, он кладёт трубку.
“Эх Вася, Вася…” — думаю я, смоля папиросу и глядя в окно.
Город оживает. Метель почти кончилась, и в морозном небе блекло болтается солнышко. Люди спешат на работу, зябко пряча лица в воротники и шарфы, не подозревая о том, что на улицах города уже неутомимо кружат грязные машины битком набитые красноглазыми водителями, безумными экспедиторами и чудесными новогодними ёлками. Праздник грядёт! Э-ге-гей, дети ждут ёлок! Гони, Василий, нам ли быть в печали! Гони! Зелёный свет спецтранспорту! Мать, мать, мать!!!
Глава 3
В переулках между набережной и Остоженкой стоит множество старых особняков с железными воротами, охраной и безликими глазками телекамер, часть из этих строений розданы под банки и рестораны, часть — гниёт, но в большинстве из них всё же живут люди, и живут, должен вам заметить, совсем не плохо.
— В эти ворота въезд запрещён. Вам надо объехать и заехать с другой стороны, через *** переулок.
Охранник был пузат и надменен, камуфляж и высокие берцы анекдотично подчёркивали нелепость его фигуры, это был тот самый “колосс на глиняных ногах”.
Я вернулся в кабину.
— Ну? — буркнул Василий. — Откроет он наконец или нет?..
— Объезжать надо. Тут — ВЫЕЗД, понимать надо!
— ……………..!!!!! — Вася крутанул руль, и мы стали объезжать особняк с другой стороны.
У другого входа охрана была посерьёзней. Наличие длинноствольного оружия позволяло этим ребятам быть менее надменными, и они, корректно заглянув в кузов, быстро пропустили нас внутрь.
— Мать честная, — вертел головой Вася, проезжая вглубь, — живут же люди! А это чё, дом, что ли, их?
— Похоже…
— Ну ни хрена себе!.. А окна, окна! Да-а-а-а… Замок!
— Вот, будешь хорошо учиться, пойдешь работать, и у тебя такой же будет!..
— Нет, — совершенно серьёзно отвечает Василий, — не будет. Упашусь, а не будет.
Я молчу. А что тут скажешь?!
У дверей нас встречает экономка и сразу показывает мне, кто в доме хозяин.
— Проходите очень осторожно, без обуви, и куртку ПОЛОЖИТЕ вон там. У нас тут стены новые, не заденьте ёлкой, когда будете вносить… и т.д. и т.п.
Я снова молчу. Я кремень. Ботинки я сам всегда снимаю, не собака чай, и куртку не вешаю, а кладу на пол, т.к. грязная она действительно. Меня её слова не задевают, насмотрелся таких. Ещё посмотрим, как жизнь повернётся…
— Ёлку нужно развернуть здесь, отряхнуть и внести уже чистой… — продолжает она, — а потом…
Глядя на неё, хочется плакать, но я держусь. “Может, ей подлянку кинуть, сама ведь напросилась? — мелькают мысли. — Развернуть ёлочку и внести, вот она запрыгает… Ну да нет, конечно. Это я так, для смеху. В конце концов, ёлка не ей…”
Я перебиваю её:
— Разворачивать ёлку будем внутри, — негромко говорю я и с удовольствием замечаю, как она бледнеет и синеет.
— ПОЧЕМУ?
— Ёлка три с половиной метра, если её здесь развернуть, она в дом не влезет. А если и влезет, то все ваши стены обдерёт. И сама обдерётся.
Экономка бледнеет ещё сильней. И я знаю почему. Рассказать? Пожалуйста. Ситуация рядовая. Всё дело в том, что они говорят языком своих хозяев, а не своим. То, что им приказали, то они и исполняют, всячески выдавая это за свои решения и приказания. Разоблачается это очень легко: стоит только возникнуть какой-то нестыковке, вроде нашего случая, как выясняется, что проявить инициативу, т.е. нарушить ПРИКАЗ, они не в состоянии. Вообще. Это как лакмусовая бумажка, можешь решать проблему на месте — хозяин, бежишь куда-то звонить — слуга. Экономка побежала звонить. Я закурил и стал выгружать ёлку, миномёт и инструмент.