— Всё в порядке, — послышалось за спиной. — Можно вносить так.
— Хорошо, — лучезарно улыбнулся я. — Показывайте, куда.
Дом был большим и неуютным, он напоминал скорее дворец для официальных приёмов, нежели человеческое жильё. Впрочем, где нам, дуракам, чай пить! Бурно покрытая золотом лепнина грозила рухнуть вам на голову, а от нежно-салатовых стен тянуло холодом и слякотью, как от болота. Мы прошли несколько комнат и вошли в гостиную. Пустынно и скучно. Огромный белый овальный стол в кругу стульев, гигантский бар и огромный белый диван с подушечками.
— Ставить вон туда, — экономка показала мне на крохотный свободный угол за диваном.
— Не получится.
— Как? Почему?
— Всё по той же причине. Ваша ёлочка туда не поместится. Там и маленькая не встанет, а эта и подавно.
— Но… Подождите. Только не садитесь на диван!
— Да нет, спасибо!..
Она опять убежала звонить и вскорости вернулась, осчастливленная благословением свыше.
— Ставить туда, только диван нужно отодвинуть!
— Отлично.
Я не тронулся с места и внимательно смотрел на неё. Я ёлки ставлю, а не диваны. Помочь — пожалуйста, а так… Поняв свой промах, она убежала и привела двоих охранников. Они поднатужились и не сдвинули диван ни на дюйм. Позвали ещё двоих. Мало. В конечном итоге, четверо охранников, электрик и я сдвинули этого крокодила на два метра в сторону и, тяжело дыша, отступили. Теперь места было достаточно.
Я подготовил миномёт, расчехлил верхушку ёлки (т.к. потом не достал бы до неё, а если бы расчехлил всю, то не смог бы подступиться к ней и поставить), поставил её, тщательно закрепил болты и снял оставшуюся сетку. Это сродни поднятию занавеса в театре, очень ответственный момент. Если ёлка плохая, а брак случался, примерно штук пять на сотню, ведь разглядеть её всю под сеткой не сможет даже намётанный глаз, то дела были плохи. Упаковать её обратно не представлялось возможным, и по сути дела, эту ёлку ждала помойка. Но брак — это полбеды, брак — редкость, а вот человеческое восприятие — это беда настоящая. Даже самая симпатичная ёлочка может быть отвержена желчным клиентом как “лысая, голая, кривая” или “какая-то не такая”. Тут мы не спорим и не убеждаем, у каждого свой вкус. Единственное наблюдение, которым я хочу поделиться, следующее: некоторым людям нужен Выбор Ёлок, а не Хорошая Ёлка (ведь в конечном итоге, они, в большинстве случаев, выбирали совсем непрезентабельное деревце), и они всячески ругают первую ёлку, сомнительно осматривают вторую и радостно хватают третью. Но я забываюсь. Итак, сетка спадает с веток, и исключительная по пушистости ёлка медленно начинает расправлять свои лапы.
“Великолепная ёлка”, — решаю я, но выражение лица экономки мне не нравится.
— Скажите, а вот на фотографиях они у вас более, ну, как сказать… правильные, что ли…
Я понимаю, о чём она. Она хочет сказать, что эта ёлка не идеальной конической формы и верх у неё довольно пышный. Становится грустно. Если она забракует такую красавицу (а я-то знаю, что говорю, я этих ёлок тысячу перевидал), то я её не то что обратно упаковать, я её даже в газель не запихну. Придётся рубить. Боже мой, такая ёлка! Да таких — одна на 1000! А цвет и вовсе фантастический, — как будто и не везли её тысячу километров в фуре и не держали неделю на складе, а только что из леса вынесли, — тёмно-зелёный, с синеватым отливом, хвоя густая и длинная, а ветви часто посаженные. Была б моя воля, я её ни за что в плохие руки бы не отдал! Но моё дело маленькое, стою, улыбаюсь. “Что б тебя лишай прохватил, дура курносая!”
— А вы как считаете сами? Хороша ёлочка?
“Начинается! Сейчас она будет звать всю прислугу советоваться, и все будут увиливать от ответа, так и знал, что этим кончится! О-хо-хох, люди-люди…”
— На мой взгляд — ёлочка исключительная. Пушистее этой вам не найти, точно говорю. А что касается формы, так она ведь живая… Отличная ёлка.
— Это да, конечно, но… — и она стала сзывать прислугу.
Через пять минут в комнате стояли человек десять и, переминаясь с ноги на ногу и оглядываясь на остальных, мямлили, что им в принципе нравиться, но всё равно решать вам… А решать ей ой как не хотелось, т.к. ей нужно было расписаться о приёме ёлочки.
“А вдруг хозяйке не понравится? — так и было написано на лице экономки. — Что тогда?!” Сцена начинала затягиваться, и неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы не вернулась хозяйка. Немолодая, поджарая, с умным и уставшим лицом, она тихо вошла в комнату и встала у всех за спиной. Поняв, кто это и предвкушая потеху, я сразу обратился к ней: