— Что, не нравится ёлка?
Я беззлобно, но витиевато выругался — так было проще всего объяснить происходившее наверху. Вася всё понял.
— Да пошли они в …..! Не нравится — не надо! Ты ей и эту будешь распаковывать, что ль?
— Ни за что!
— А чего несёшь? — изумился Вася.
— Ёлки продавать — это вам не пиво пить! Дипломатия.
— Да я вот и вижу, ты аж весь пеной покрылся от этой дипломатии!
— Да ладно, прорвёмся!
Со спокойной душой я поднялся обратно. В том, что ничего продать не удастся, я почти не сомневался, мне только жаль было ёлочку, которую уже нельзя было упаковать обратно, а значит, и доставить другим людям, без гонора. Её ожидали помойка и забвение, хотя, видит Бог, это место идеально подошло бы для другой особы…
— Вот, посмотрите на эту.
Я положил к её ногам новую ёлку и обнажил точно такую же верхушку.
— А вы что, всю её не можете открыть?!
Я изумлённо захлопал ресницами:
— Но вас же верхушка не устраивала, да?
— Ну, да… — протянула дама. — И что?
— Вот, пожалуйста — верхушка. Если она вам не нравится, то зачем же всю ёлку распаковывать?
— Хм-м…
— Нравится? — я доверчиво заглядывал ей в глаза.
— Она такая же…
— Вы правы!
Я вытащил гаечный ключ и стал откручивать её ёлку.
— Вы, вы что делаете?!
— Простите за неудобство, но я не смогу вынести ёлку вместе с подставкой. Она очень громоздкая… — говоря всё это, я усиленно звенел ключом и тряс ствол, но не более того. Крепление я не трогал, т.к. что-то промелькнувшее в глазах хозяйки показалось мне знакомым. “Хитришь, змея. И охота тебе спектакль устраивать?!”
— Постойте!
Я выглянул из-под веток.
— Да?..
— Она слишком высокая…
— Я могу её подрезать.
— Режьте!
Нелёгкая задача. Стараясь не повредить ветви, я повалил ёлку на бок и, вытащив нож, замер над ней.
— Сколько отрезать?
— Сколько считаете нужным…
“Нет уж, хренушки вам! а потом окажется, что я лишнее отмахнул!” — подумал я и продолжал ждать её решения.
— Ну?! Режьте!
— Скажите, сколько вам нужно отрезать, — очень вежливо повторил я. — Вот столько? — я показал лезвием ножа.
— Да.
— Режу?
— Да режьте, наконец!
Я отсёк сантиметров десять и опять поставил ёлку вертикально.
— Готово. Вы верхушку одевать будете?
— Да…
— Несите, я сразу её примерю, а могу и надеть, чтобы вам потом не лазить.
— Жанна, принесите…
Жанна, всё это время подбиравшая с полу иголки и всячески мешавшая мне, метнулась в другую комнату.
Хозяйка подошла ближе.
— Сколько с меня?
Я назвал цену и протянул чек.
— А скидку?
— Простите?..
— Скидку, скидку! Ёлка-то без верхушки!
У меня отпала челюсть. “Ну, мать, умыла ты меня, нечего сказать!” Но сдаваться без боя я не хотел.
— Вы сами попросили её отрезать.
— Ну и что?! У неё верхушка была голая! А теперь она меньше размером! — дама напирала на меня мощной грудью и прижимала к стене.
Она не знала того, что знал я. Ёлка была немного больше нужного ей размера.
— Давайте измерим? — предложил я.
Я снова повалил ёлку и вытащил рулетку. Рулетка показала 2 м 95 см. В заказе было указанно “Ёлка ближе к трём метрам”.
— Как раз! — радостно сообщил я ей эту новость. — Идеально встаёт!
В этот момент Жанна принесла огромную серебряную макушку, и стало ясно, что нужно подрезать ещё минимум сантиметров двадцать.
В комнате повисло молчание.
— У ёлки нет верхушки! Я её не возьму.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Ёлочка вам не нравится, и я её увожу. Я сообщу диспетчеру, и он обязательно свяжется с вами. У меня больше ёлок нет, но они могут найтись в других машинах.
“Только сначала, милочка моя, я предупрежу диспетчера, что ты неадекватная. Таким, как ты, можно бесконечно ёлки возить, и ничего-то не понравится. Ещё один раз тебе ёлочку привезут, а если не возьмешь — больше нас не жди! Заказ от тебя не примем, скажем — нет такой ели у нас, кончились. Мы уже нахлебались с такими будь здоров сколько!”
— Сделайте мне скидку!
“Старо как мир, сначала режем, потом шантажируем. Торговка!”
— Какую вы хотите скидку?
— Пять процентов, — твёрдо повторяю я.
— Хорошо.
Жанна! — рявкнула наконец дама так, что Жанна вся съёжилась и померкла. — Там на столе конверт с деньгами, отдайте их… — она бросила взгляд в мою сторону, — отдайте их…. Расплатитесь за елку! И уберите эту грязь наконец! Весь пол засыпан иглами! И, — это уже мне, — подрежьте её ещё, чтобы можно было одеть наконечник…