— Нет проблем.
Тряся, словно индюк, тройным подбородком, хозяйка удаляется, выторговав у меня несколько копеек.
— Вот, возьмите… — Жанна протягивает мне конверт. — И как вам не стыдно? Так разговаривать с Ириной Владимировной! У неё давление 200! А вы!.. Ужасно, ужасно… И столько грязи!!!
Я машинально сую конверт в карман, собираю инструмент и, прихватив вторую ёлку, выхожу. “Алые паруса” — прекрасно, не правда ли?
— Ну?
— Ой, Вась, и не спрашивай!
— Понятно, — протянул Вася.
— Точно. И сейчас второй тайм будет.
Я вытащил двухметровую ёлку и поплёлся обратно.
— Успехов!
— Не дождутся!
Новая дверь, новый мир. Звоню. Дверь отворяется, и с порога я попадаю в нормальное человеческое жильё. Слава Богу, — люди!
Открывает мне бабушка и сразу же всплёскивает руками:
— Ой, ёлочку привезли! И какую большую! Да вы проходите, проходите, пожалуйста!
Я вношу ёлку и подставку.
— Да вы не снимайте, не снимайте ботинки! Ничего!
От таких слов я даже теряюсь:
— Нет, ну что вы… они грязные… не стоит…
Снимаю ботинки и куртку и прохожу в комнату. Там стоят отец, мать и пятилетний Павлик.
— Здравствуйте!
— Здравствуйте! Здравствуйте! Здравствуйте!
— Смотри, Павлик, твоя ёлочка!
Но Павлик не смотрит на ёлку, Павлик смотрит на огромного, небритого дядю с дыбом стоящими волосами, на его чёрно-жёлтую куртку с торчащими из всех карманов инструментами и, главное, на огромное, тяжёлое, зелёное трёхпалое металлическое чудовище с тремя блестящими болтами. Я ставлю миномёт на пол, и Павлик почтительно садится рядом с ним на корточки и внимательно разглядывает. Чтобы окончательно покорить его, я выкладываю. рядом с миномётом всё, что есть у меня в карманах. А сокровищ в них — не счесть, и вскоре перед восторженным взором Павлика на полу разложены рулетка, перочинный ножик, гаечный ключ, отвёртка, маленький фонарик, зажигалка и небольшой цельнометаллический топорик с ярко-красной рукояткой. Папа Павлика довольно ухмыляется в усы и подмигивает мне — “мужик”, мама и бабушка умоляют Павлика ничего не трогать, и все очень довольны. Ради таких минут стоит работать на ёлках, честное слово!
— Где ставить? — взглядом спрашиваю я отца.
Он показывает мне на центр комнаты. Я хмурюсь и подхожу ближе.
— Не встанет…
— Нет?..
— Нет. У неё нижние лапы длинные очень. Стол мешаться будет.
— И что же делать? — сокрушается мама.
— Двигать! — заявляю я и прикидываю, как лучше перераспределить мебель в комнате. Работа начинает кипеть. Мы отодвигаем стол и диван, но тогда елка закрывает экран телевизора и смотреть с дивана новогодние программы становится невозможно. Мы сдвигаем шкаф, но этого мало. Тогда совместным решением ставим ёлку в угол, но тут я обнаруживаю за тюлем раскалённую батарею и отметаю эту идею.
— А может быть, комод вынесем, — предлагает мама, — тогда диван вот сюда, стол сюда, а ёлку вот здесь поставим.
Это идея. Мы выносим с папой тяжеленный комодик в другую комнату, и всё становится на свои места. Я быстро устанавливаю ёлку, отец помогает мне её выровнять, затягиваю болты и отступаю в коридор. Комната преобразилась и засияла. С этим согласились все, а ёлка была так хороша, что все решили украсить её совсем чуть-чуть, чтобы не испортить её первозданную красоту.
— Ой, спасибо вам огромное!
— Да ну что вы! С наступающим!
— И вас с наступающим! Счастья вам и здоровья!
— Спасибо!
— Может, чаю хотите?
Чаю хочется ужасно, просто непередаваемо, — настоящего, крепкого, сладкого, с лимоном или со сливками. Я даже жмурюсь.
— Ну, так как?
Совесть побеждает, внизу меня ждёт голодный и холодный Вася, да и график никто ещё не отменял. В других квартирах тоже дети… Отказываюсь.
Глава семьи протягивает мне деньги:
— Спасибо.
Считаю и лишние кладу на тумбочку у двери.
— Это вам, за работу! берите!
— Исключено!
Отец пытается настоять на своём, но я непреклонен. Положение спасает бабушка, она приносит с кухни и даёт мне пакет с пирогами.
— Вот, поешьте, — напутствует она меня. — Тут с мясом и с капустой.
Это — другое дело!
— Спасибо большое! До свидания!
— До свидания! счастливого пути!
Пулей слетаю вниз и молча сую пироги Васе.
— Лопай!
Тот, ничего не говоря, откусывает от одного пирога половину и вдумчиво жуёт. Я тоже ем и молча улыбаюсь.
Глава 5
— Ну и где?
— А я откуда знаю? Табличек нет ни хрена! Вон вроде какая-то…
— Точно. 45. А у нас какой?
— 47. Вон он, у шлагбаума. А вот и вывеска “Плитка”. Приехали.
— Прям в магазине будешь ставить?
— Ещё не знаю, но адрес наш. Заезжай на стоянку.