Вовремя пришла мысль, что такие случаи всё же редко попадают в новостные сводки. И Дементьева зашла в местную группу Вконтакте, пролистала сообщения об уборке территорий, о петиции против очередной застройки, жалоба на магазин, объявление о распродаже, гневную тираду о подростках у подъезда. Вот, есть, нашла!
«Помогите, неравнодушные люди. Мою соседку-вдову вынули из петли, похороны в четверг. Осталось двое детей, семи и девяти лет, госпитализировали с высокой температурой. Опеку над ними оформила сестра покойного отца, знаю её лично, ответственная женщина. Помогите, кто сколько может, для поддержки сирот! Контакты и реквизиты для перевода...».
«Соседи! Жуткая история! Умер отец-одиночка! Сын с ним трое суток в квартире провёл, пока хватились. Ребёнка отправили на передержку в социально-реабилитационный центр. Будут искать родственников!».
Перед глазами поплыли рассыпавшиеся комментарии.
«...Говорят, на Парковой выбросилась из окна в состоянии алкогольного опьянения... Осталась дочь семи лет... Давно на учёте состояли, а никто и не следил...».
Не очень чёткое короткое видео с чьего-то телефона. Толпа всполошившихся людей у подъезда. Девочка держит в руках старую мягкую игрушку. Колготки пузырятся на коленках, кофта криво застёгнута не на те пуговицы, платье на вырост. Её мать на асфальте не видно за ногами и спинами очевидцев и зевак. Подрагивающая камера приближает лицо девочки. Она спокойна, удивлена вниманием, прячет лицо в ободранного не то зайца, не то медведя.
Вера Петровна поняла, что не дышит, тупые свёрла боли врезались в затылок, в ушах зазвенело. Едва коснувшись мышки, она включила видеозапись с начала, вглядывалась, не веря себе. И чуть не раздавив кнопку, остановила ролик буквально на последних кадрах.
Девочка улыбнулась. Тот же оскал крупных недетских зубов. Зазубренных краёв, конечно не видно. Но Вера знала, что они есть. Даша Лысенко показала их тогда.
...Итак, пять случаев. Дементьева долго переводила дыхание. Сознание сопротивлялось, психика уговаривала спрятать видение поглубже, стереть из памяти. Почти не спала ночь, крутилась, вставала включить везде свет, попить воды. Странные необъяснимые смерти не шли из головы.
«Да ты просто устала, выгорела, потому что без отпуска пашешь, вот чуть-чуть и того...! А если нет? Если я права, и они как-то связаны? Заявить, сообщить? Ага, приходишь, такая, в полицию, и говоришь, мол, я знаю, я раскрыла мировой заговор, одержимые дети избавляются от родителей! Угадай с одного раза, куда тебя повезут добрые люди санитары?».
Вера посмотрела на своё отражение в зеркале в ванной: под глазами тени, волосы тусклые и всклокоченные, лицо сухое и бледное. Неудивительно, что одна и никому не нужна, и на поехавшую очень похожа.
Проснулась с тяжёлой и больной головой. Выходной, выспаться бы. Но Дементьева не умела отдыхать и жить для себя. Впряглась, зашла к двум пожилым соседкам, спросила, что нужно в магазине и аптеке. Взяла с собой сумку на колёсиках и пошаркала к универсаму.
На свежем воздухе показалось, что свёрла, застрявшие в костях черепа, на несколько минут остановились. Вера Петровна с наслаждением дышала. Погуляла по пустому магазину, а когда шла обратно, присела в соседнем дворе в тенёчке. Смотрела на детскую площадку из ярких модулей, их таких в прошлом году администрация много построила. На улицу с писком выкатились трое детей, следом из подъезда две мамашки-болтушки с колясками. Дементьева устало прикрыла глаза, под веками поплыли цветные пульсирующие пятна.
– Дети – маленькие монстры! – прозвучало рядом.
Вера Петровна вздрогнула от неожиданности, оглянулась. На краешке скамьи присела растрёпанная девушка в серой безразмерной футболке и чёрных широких джинсах. Она открыла банку пива, с шипением отвернув кольцо.
– Извините, вы что-то сказали? – откашлялась Вера Петровна.
– Я сказала, что дети – монстры, злобные карлики! Только бесят и выводят! – сердито ответила девушка и с наслаждением отхлебнула из банки. – Вы что, не в курсе, бабуля?
«Дожилась, так тебе и надо, теперь ты «бабуля» в сорок шесть лет. А ей не рановато ли для пивасика. Небось ещё не завтракала. И что у них за мода такая дурацкая – в мешках ходят, и не разберёшь сразу, мальчик или девочка? И чего «монстры», ничего не монстры. Ага. А Лысенку вспомни – мороз по коже! Да, ничего не было, ты просто устала и срываешься на бедное дитё!».