«Они сейчас побегут за мной!», – загремела мысль в кипящей мигрени.
С трудом переставляя ноги, она дохромала до подъезда Нины Ивановны, бесконечно долго поднималась на восьмой этаж. Потом стала колотить в коричневую дерматиновую дверь.
– Катя! Нина! Катя, открой! Это Вера Петровна!
Внизу послышался топот и детский смех. Вера в панике дёрнула ручку. Дверь не заперта и поддалась. В квартире темно и стойко пахнет корвалолом.
– Катя? – хрипло позвала Дементьева. – Нина?
Пальцы не слушались, она не сразу смогла защёлкнуть замок. В прихожей споткнулась о разбросанную обувь. Протянула руку и нащупала выключатель. От света Вера Петровна зажмурилась, потом глаза привыкли.
Это не беспорядок, это следы борьбы – так обычно говорили в детективных сериалах. Разбитые дверцы в книжном шкафу, одежда, сорванная с вешалок, погнувшаяся и сломанная швабра. Вера сделала несколько шагов, продолжая звать подругу и её внучку.
На двери смазанный красно-бурый отпечаток, тусклый блик от лампочки в коридоре.
«Господи! Это от руки, это же след от руки! Отпечаток ладони в крови!» – тонкими свёрлами взвизгивала в голове паника.
Дементьева толкнула дверь в комнату. Засохшая лужа. В квадрате света из прихожей лежала Нина Ивановна лицом вниз сразу за порогом. Вера ощутила резкий металлический запах и привкус железа на губах. Она наклонилась перевернуть женщину и коснулась тяжёлого холодного мяса. Халат хозяйки прилип к полу, и отошёл теперь от линолеума с тихим потрескиванием. Горло разорвано, хрящи смятой трахеи торчат наружу, открытые глаза выпучены в ужасе.
Вера Петровна отшатнулась назад, зажав рот рукой, чтоб не заорать. Сердце подскочило и шмякнулось куда-то в пустой желудок. И в этот момент почти как выстрел в тишине квартиры прозвучала электронная музыка из игры на телефоне.
«Это Катя! Катя всё ещё здесь! Она в маленькой комнате!», – задохнулась в ужасе Вера.
Дверь со вставками матового стекла открылась, показав детскую комнату, подсвеченную ночником. На полу мигал картинками брошенный смартфон. Вера Петровна с опаской заглянула внутрь, сделала два шага. Левая нога плохо слушалась, врач подволакивала ступню за собой. Никого нет.
Девчачья обстановка, почти никакого беспорядка. На кровати сдвинутое покрывало, мягкие игрушки. Учебники и бумаги на столе, разбросаны карандаши и фломастеры. Створки окна приоткрыты, тонкие занавеси в мелких цветочках чуть колыхались от сквозняка. Вера с наслаждением вдохнула свежий воздух, надеясь, что головная боль отступит.
– Туки-туки!
Вспыхнул верхний свет в подвесном потолке. Дементьева, вскрикнув, подскочила на месте, налетела на стул, ударилась. Катя стояла на пороге комнаты. Одежда испачкана (только не думать, в чём именно!), волосы растрёпаны и неаккуратно стянуты разноцветными резиночками в неровные хвостики. Девочка улыбнулась, зубы мелкие, молочные, в нижнем ряду щербинка, одного не хватает.
– Ты опоздала, – тоненько хихикнула она, и на свежих гладких щёчках потрескалась от движения чёрная корка запёкшейся крови.
Вера оперлась на стол, чтобы не упасть.
– Катя, ты расскажешь мне, что происходит.
– Ничего особенного, – девочка со скукой пожала плечами и наклонила голову направо. – Скоро всё закончится. Для тебя и для всех.
Дементьева увидела, как в белках детских глаз расцветают одна за другой красные кляксы лопающихся сосудов. Изнутри «Кати» будто бы звучали одновременно несколько пронзительных голосов, напоминающих крысиный писк:
– Вы все только мешаете! – рявкнуло оно.
– Кто вы? Зачем убиваете людей? – сдавленно произнесла Вера.
– Мы не отсюда, мы с другой стороны! Этот мир нужен! Он будет пригоден после опустошения! – мерзко продребезжал жуткий хор. – И мы не убиваем, а освобождаем вас!
– Почему дети?
– Это самые комфортные врата. Они обладают властью, они неуязвимы! Потом они просто перестанут быть. Иди!
Дементьева не смогла бы прорваться мимо монстра, даже когда была молода и здорова. А сейчас она почти не чувствовала левую половину тела. Кроме головной боли, дрелью вспарывающей кости и взбивающей мозги, Вера ничего не ощущала. Даже страх отступил, на его место пришла какая-то тупая безысходность.