Устраиваюсь между аппетитных бедер и рывком прижимаю Викторию к себе. Впиваюсь губами в ее шею, и податливое тело выгибается дугой в моих руках.
Расстегиваю пуговицы форменной рубашки, почти срывая их с петель, и стягиваю тонкое кружево бюстгальтера с пышной груди. Сжимаю между пальцев твердую горошину соска, а потом обхватываю его губами.
- Да-а-а..., - стонет любовница, - Не останавливайся.
Тихий щелчок дверного замка заставляет Тори испуганно вздрогнуть. Она пытается оттолкнуть меня, но я не позволяю сделать это. Крепче прижимаю женщину к себе, закрывая собой от нежданного визитера.
- Виктория Сергеевна, - раздается бодрый голос напарника, - Разрешите вой…ти…
Тори замирает и вжимается лицом в мою грудь.
- Выйди! – не оборачиваясь, приказываю я, и дверь с громким стуком захлопывается.
- Господи, - едва не плача, шепчет женщина и обхватывает голову руками.
- Успокойся, он тебя не видел.
Тори спрыгивает со стола и дрожащими руками застегивает пуговицы.
- Ты пытаешься убедить меня в том, что он не понял, с КЕМ ИМЕННО ты предавался любовным утехам? - Виктория закрывает глаза и шумно втягивает в себя воздух.
- Ты не единственная женщина в части.
- Точно, - фыркает Тори, - Помимо меня, здесь еще работает пара уборщиц.
- Ну, вот видишь.
- Дан! – взрывается Виктория, - Самой молодой из них – шестьдесят лет! Сомневаюсь, что Архипов поверит в то, что ты воспылал страстью к пенсионерке!
Равнодушно смотрю на любовницу и пожимаю плечами.
- Мне наплевать, поверит он или нет.
- Если бы ты потрудился запереть дверь, этой ситуации вообще не возникло бы!
- Она УЖЕ возникла.
На меня накатывает раздражение, которое я даже не считаю нужным скрывать. Какого черта?! Можно подумать, конец света наступил!
- Все взрослые люди трахаются, Тори. ВСЕ. Вряд ли Стас считал тебя непорочной девственницей и теперь, когда он знает, что это не так, его мир рухнул.
- Всё верно, Данияр, – рычит Виктория, - Взрослые люди трахаются. Но одно дело, когда они делают это дома, вдалеке от посторонних глаз, и совсем другое – заниматься этим на рабочем месте.
- Ты удивишься, если узнаешь, сколько девок передрали парни в стенах части.
- Эти девки не были капитанами МЧС и не спали со своими подчиненными!
- Не были, - складываю руки на груди, - И?! Что это меняет?
- Неужели ты не понимаешь, что связь с тобой компрометирует меня в глазах подчиненных?!
Слова Виктории вызывают во мне такие же ощущения, как если бы кто-то со всей силы вдарил мне под дых. Смотрю в зеленые глаза, которые блестят от непролитых слез, а в груди разливаются разочарование и брезгливость.
- Ах, вот оно что…, - выплевываю я, - Спасибо за откровенность.
Тори прижимает ладонь к губам, поняв, что сболтнула лишнего и крепко зажмуривается.
Срываю со стула китель и иду к двери.
- Данияр! - бросается за мной Тори, - Прости, я совсем не это хотела сказать!
Сжимаю ее руки, заставляя выпустить ткань рубашки из судорожно сжатых ладоней.
- Не подходите ко мне так близко, Виктория Сергеевна, - цежу, не размыкая сжатых челюстей, - А то, ненароком скомпрометируете себя в глазах подчиненных.
Тори всхлипывает, слезы струятся по ее лицу, прокладывая мокрые извилистые дорожки.
Вид плачущей женщины совершенно не трогает меня. Рывком распахиваю дверь и выхожу из кабинета.
ВАЛЕРИЯ
Верчусь перед зеркалом, придирчиво оглядывая себя, а потом сжимаю дрожащие ладони.
- Лера! – орет брат, - Я обед приготовил!
- Пошел к чертовой матери вместе со своим обедом! – рычу я.
- Лер, ну остынет же всё, - жалобно тянет брат, - Я что, зря старался?
Мстительно улыбаюсь и подмигиваю своему отражению.
Ага, щас! Побежала, и волосы назад! Думает, пожарил несчастную курицу, и я из-за этого всё прощу? Не на ту напал!