Выбрать главу

— Иисусе! Пожалуйста, Мэй, скажи мне, что в той клетке есть еще горячие сучки. По одной для каждого из нас, — сказал АК. Мэй уважила брата, послав ему застенчивую улыбку, затем покачала головой.

— Это моя сестра, Мэдди. Она моя родная сестра.

С этими словами Мэдди выпрямилась, почти с гордостью, осмотрев своими выразительными глазами каждого из братьев, а потом мертвых старейшин на полу. С болезненным рыданием, она вцепилась в руку Мэй.

— Шшш, всё нормально, — успокаивающе сказала Мэй.

Мэдди начала дрожать и покачала головой. Лила прижалась к ней и провела рукой по волосам Мэдди.

— Что такое, Мэдди?

Мэдди, казалось, пришла в себя. Она повернулась к Палачам. Мэй и Лила в шоке раскрыли рты. По их реакции я понял, что для их сестры такое поведение нельзя назвать нормальным.

Мэдди шагнула вперед, и братья тяжело вздохнули. Она была горяча. Горячая, но чертовски юная.

— Ты и есть любовь Мэй? Стикс? — спросила она с тем же странным акцентом.

Взглянув на свою женщину, я усмехнулся. Ее любовь? Вот дерьмо. Я кивнул головой. Мэй покраснела и улыбнулась.

— Вы убили здесь еще кого-нибудь? — спросила Мэдди, ее тонкий голосок дрожал, но ее суровые зеленые глаза совсем не были испуганы.

Я кивнул.

Она глубоко вдохнула.

— Где он?

Я замер. Такая сучка как она, не должна видеть, что сделал Флейм. Это совсем не здорово.

— Пожалуйста! Мне нужно увидеть его! — закричала она, удивив меня своей злостью.

Я указал пальцем в лес. Она развернулась и двинулась через поляну к деревьям.

Я подошел к Мэй и прожестикулировал:

«Ты должна поддержать свою девочку, детка. Она не справится с тем дерьмом, что увидит».

Мэй закрыла глаза и потерла их. Она устала. Мне нужно было, бл*дь, вернуть ее домой.

В эту секунду Мэдди вернулась на поляну. Ее лицо было пустым, и она перестала дрожать. На самом деле, на ее лицо вернулся румянец. Мэй бросилась к ней, но Мэдди взмахнула рукой. И Мэй остановилась.

— Сестра? — позвала Мэй, но Мэдди проигнорировала ее, вместо этого она направилась к братьям.

— Кто его убил? — спросила она с напряжением в голосе, ее зеленые глаза прошлись по ряду.

В конце ряда, Флейм кивнул головой, сжав руки в кулаки. Бл*дь. Это просто должен был оказаться Флейм, не так ли? Ничем хорошим это не закончится, если она раскроет свой рот.

Мэдди уставилась на Флейма.

— Это был ты? — спросила она без обиняков.

Флейм кивнул, а его губы сжались.

— Да, это я убил ублюдка. — Вытатуированные оранжевые языки пламени плясали на его напряженной шее, пока его безумные черные глаза были устремлены на Мэдди. Совершенно убийственный взгляд.

Мэдди встала прямо перед ним — «довольно смело», подумал я — грудь Флейма беспорядочно вздымалась. Затем, внезапно, она испустила сдавленное рыдание и обвила свои руки вокруг талии Флейма.

Флейм замер: его черные глаза распахнулись стали похожи на блюдца. Его руки взлетели в воздух, сжимая кулаки. Бл*дь! Брат не выносил, когда к нему прикасались. Он собирался взорваться.

— Спасибо, — прошептала Мэдди и прижалась щекой к его жилету. — Огромное спасибо…

В замешательстве Флейм сдвинул брови, и его черные глаза посмотрели вниз на то, как она обернула руки вокруг его талии. Потом мы все застыли: его руки опустились и неловко похлопали ее по спине. Его ноздри затрепетали, когда Мэдди издала еще один всхлип и заплакала:

— Ты освободил меня. Ты освободил меня от него.

Флейм зажмурился и стиснул зубы. Но не оттолкнул ее прочь, не заорал, не отдернул ее, не ударил. Чокнутый брат просто позволил всему этому случиться.

Кай повернулся ко мне, шок ясно читался на его лице. Я пожал плечами. Я никогда не мог раскусить брата. Не знал, о чем, черт побери, он думал.

С улыбкой Мэдди отстранилась, и глаза Флейма уставились на нее. Она начала отходить обратно к Мэй, но не раньше, чем посмотрела через плечо.

— Как тебя зовут? — спросила она Флейма, немного нервничая.

Губы Флейма приоткрылись, и он выпустил шипящий вздох, прежде чем пробормотал:

— Флейм.

Мэдди улыбнулась широкой, потрясающей улыбкой.

— Я буду вечно тебе благодарна, Флейм. Я навсегда в долгу перед тобой.

Флейм смотрел и смотрел на Мэдди, с чертовски голодным выражением на его лице. Я кашлянул, чтобы снять напряжение, и Мэй оторвала встревоженные глаза от брата, чтобы вновь сосредоточиться на мне.

«Где Райдер?» — спросил я жестами.

Глаза Мэй расширились, пульс начал биться у нее на горле.

— Ушел, — прошептала она и уставилась под ноги.

Я щелкнул пальцами, чтобы привлечь ее внимание. Моя челюсть напряглась, когда она подняла глаза, и я задал вопрос снова:

«Ушел, бл*дь, куда?»

Мэй начала нервно сжимать руки. Она мне что-то не договаривала.

— Он ушел... — Ее глаза наполнились слезами. — Он спас мне жизнь, Стикс. Он убил брата Иакова.

Все братья напряглись.

«Объясни», — указал я, мои пальцы одеревенели.

— Он убегал. Он пытался заставить меня пойти с ним. — Я знал, что мое лицо сейчас выглядело так, словно я сам стал Аидом. — Я, конечно, сказала: «Нет». — Быстро заверила она меня. — Но в этот момент появился Иаков, с винтовкой. — Ее нижняя губа задрожала. — Каин, то есть, Райдер, убил его... Он свернул Иакову шею прямо на моих глазах. Он убил, Стикс... ради меня. Ты должен понимать, для него из-за веры, это был смертный грех; он убил одного из своих, избранного, старейшину... Он проклял свою душу ради меня. Я поступила правильно, отпустив его.

Я откинул голову назад и закрыл глаза. Райдер, Каин, да по хер как там его имя. Ублюдок всегда, бл*дь, появлялся на моем пути. Почему бы этому хрену просто не исчезнуть, убраться из нашей жизни по-хорошему?

Маленькая, нежная рука схватила мою. Я открыл глаза, чтобы увидеть, как Мэй смотрит на меня, ее волчьи глаза были огромными и извиняющимися.

— Он ушел навсегда, потому что я выбрала тебя, Стикс. Я сказала ему, что люблю тебя, только тебя. Что я навсегда останусь с тобой, — прошептала она только для моих ушей.

Мой гнев немного спал, и, сжимая затылок Мэй, я прижал ее к груди, коснулся ртом уха.

— Д-домой. Мне н-нужно отвезти тебя д-домой. П-прочь из этого чертова м-места.

Она приподняла подбородок и с облегчением улыбнулась.

— А мои сестры?

— Они тоже едут.

Я повернул голову влево, где стоял Кай, ответивший на вопрос Мэй. Кай, который по-прежнему смотрел на Лилу. А Флейм, да он просверлил чертовы дыры, глядя на Мэдди, его черные глаза сверкали жаждой обладания.

Святой. Иисус. Христос. Всё будет далеко не просто. Уж будьте уверены, бл*дь, эти сучки — вдохновение для членов — перевернут весь клуб вверх дном.

Отлично. Большая гребаная мыльная опера.

***

      — През! Куда ты, бл*дь, поперся? — крикнул Викинг с дивана, его новехонькая подстилка расположилась на его коленях, с рукой в его джинсах, надрачивая брату.

«Наружу», — показал я жестами и пошел во двор, с пивом в руке, направляясь к своей обычной скамейке напротив фрески.

— Что бл* взбесило его задницу? — услышал я крик Викинга, но проигнорировал членоносца. Я и так был раздражен донельзя, больше мне уже не нужно.

Мэй с сестрами была в квартире с тех пор, как мы вернулись, пытаясь, бл*дь, успокоить их. С возвращения обратно на нашу территорию начался долбаный бунт. Сучки раскачивались, обернув руками колени, в углу фургона, словно мы везем их через границу, чтобы продать как рабынь или еще какое-нибудь дерьмо. Никогда не видел ничего подобного.

Полный вынос мозга.

Когда я сел, то посмотрел на картину Персефоны и подумал о Мэй. Думая о том ублюдке из общины, о том, через что она прошла. Волна тошноты прокатилась в животе, и я вытащил сигареты, прикуривая. Когда я затянулся, то откинул голову назад и выдохнул. Я любил эту сучку больше, чем когда-либо вообще мог себе представить, но она явилась из этого места с таким багажом... бл*... я начинал думать, что это было не такой уж хорошей идеей. Она заслуживала большего. Больше чем жизнь вне закона.