Но предусмотрительность Бессонова или же его приспешников я недооценила, и в одном небольшом отделении все же нашла заветное лекарство. Со вздохом облегчения и почти в оргазмическом состоянии я положила таблетку на язык и запила ее водой из-под крана. Потом подумала и съела еще одну.
Рассчитав период действия активного вещества и прикинув, что минут пятнадцать мне еще точно ждать эффекта, я разделась и встала под душ, сделав воду ледяной. Что-то одно мне непременно должно было помочь. Либо я сдохну в муках от холода, либо меня, наконец, отпустит.
Отпустило. Медленно, но верно. И я радостно отметила, что в принципе уже созрела для простых логических действий. Два на два там умножить. Или пять на три.
После всех жизнеутверждающих мероприятий, я взглянула на себя в зеркало и с некоторыми уступками согласилась, что все не так плохо. То есть, видели и похуже. После сессии, например, в бледно-зеленой гамме.
Следующим открытием стало полное отсутствие моей привычной одежды. Вообще какой-либо одежды. Я безрезультатно осмотрела все шкафы и не нашла ничего, что можно было бы на себя надеть.
- Где моя одежда? – крикнула я сверху, стараясь не замечать отчаяния сквозившего в моем голосе.
- Не имею представления. Тебе все равно лучше без нее, - вот, что я услышала. Его ровный невозмутимый ответ, ровным невозмутимым голосом. Без каких-либо признаков удивления в голосе. – Спускайся.
- Ладно, - и я, набрав в легкие побольше воздуха, влетела теперь уже в его комнату. Уж там-то не было проблем с текстильной промышленностью. Выбрав одну из одинаковых, ничем не отличающихся друг от друга белоснежных рубашек, я быстро накинула ее на плечи, застегнула на все пуговицы и закатала рукава. – Тогда в следующий раз, когда вы меня покинете, я начну продавать на е-бэе ваши…, - я замолчала, выдвинув ящик и посмотрев на ряд аккуратно сложенных часов и запонок. – Ваши безделушки по цене китайского опта, чтобы возместить затраты.
- Тебе это не поможет, - откликнулся он.
- Но и вам счастья не прибавит.
И вот я, с уверенностью человека, который ходит по земле в рубашке, очень похожей на смирительную, резвым шагом спустилась вниз. Целеустремленно проследовала мимо него и, полностью игнорируя заинтересованный взгляд, приблизилась к кофеварке. Исключительно молитвами и заклинаниями Вуду справилась со сложной конструкцией и заварила себе… ну, что смогла, то и заварила. Потом налила из холодильника стакан молока и без зазрения совести вылила в него густой, возможно, эспрессо. Молоко приобрело приятный карамельный оттенок и свойство употреблять его в пищу. И только после всех манипуляций, уселась за высокую столешницу, скрестила ноги и удовлетворенно сделала один глоток.
- Прелесть, - подытожила я, упрямо встретившись с ним взглядом. – Просто истинное волшебство.
Если честно, чтобы вот так невозмутимо перед ним сидеть и умиротворенно попивать утренний кофе, мне потребовалось привлечь все свои скрытые резервы организма. Несколько потрепанного организма. И о умиротворении в правильном значении этого слова тут, конечно, речи не шло. Внутри все натянулось подобно стальной струне, и я буквально чувствовала, как меня прибивает к полу бремя ответственности достойно вынести его насмешливую полуулыбку.
Но я держалась. Голову прямо держала, спину, плечи – как самая прилежная ученица. Еще и кофе пила. Задумчиво и со вкусом. А он смотрел и улыбался, не мешал и не вмешивался. Как будто на спектакль пришел и с умеренной долей вежливого интереса наблюдал первое действие второго акта – пока туманное и без интриги. Актеры справлялись с отведенными ролями и вполне можно было подождать дальнейших действий.
- Значит, я снова учусь? – чтобы внести полную ясность, уточнила я.
Бессонов коротко кивнул.
- Так и есть. И не снова, а все еще. Странно, что ты об этом забыла.