Не то подтверждением, не то ответом, я выгнулась ему навстречу, подалась вперед, обхватила за плечи и притянула к себе. Блядь, у него останутся следы на коже от моих ногтей, мелькнула мысль. Возможно, даже царапины или синяки.
Но на тот момент это было неважно.
И было ли вообще что-то важное на том момент – неизвестно.
Лишь бы он продолжал – двигаться во мне, сначала плавно, неторопливо. Затем быстрее и с нарастающим темпом. Я целовала, кусалась, а затем снова целовала. С губ срывались звуки, слова, стоны и крики.
Совершенно не из моего словаря. Я даже не предполагала, что способна на нечто подобное. И вряд ли я бы смогла такое повторить, находясь в здравом рассудке. Но дело было в том, что с ним рядом нереально было находиться в здравом рассудке. Его прикосновения будили во мне что-то совсем иное, незнакомое, дикое. И это невозможно было контролировать разумом. Это бесило и возбуждало, притягивало и отталкивало. Единственное, что нельзя было с этим сделать – справиться.
Сумасшествие, безумие, психоз. Другой человек, другая я. С другой планеты.
На полу – разлитый кофе, острый пряный аромат в воздухе, за окном – солнце, яркие молочные лучи сквозь пластины жалюзи. И я на столе - обнаженная, растрепанная. На грани. Так легко принимающая его. В себя. Позволяющая – всё. Бесстыдно и откровенно.
Бред, абсурд. Кошмар.
Самое время было начать себя ненавидеть. За слова «не останавливайся», «пожалуйста», «продолжай». Чертовым срывающимся шепотом, то на крик, то на рык, то на жалобное шипение.
Самое время было начать себя ненавидеть. За крепкие жадные поцелуи. За запущенные пальцы в его волосы. За непослушный дерзкий язык, нагло гуляющий по его телу.
Но главное – за невозможность остановиться. Это было хуже всего. Как будто мне вскрыли черепную коробку и вытащили оттуда мозг, заменив на зияющую пустоту. Я не могла соображать – ноль мыслей, одно концентрированное наслаждение. С каждым его движением.
Самое время было начать ненавидеть Бессонова. Ибо он, несмотря ни на что, контроля над ситуацией не терял. Управлялся со мной бережно, но уверенно, не давал сорваться, как будто по тонкой границе водил – и остроты ощущений не терялось, но и к концу прийти не позволял. Словно на крепком поводке удерживал – чуть мое дыхание замирало, готовое вылиться протяжным стоном, он сбавлял темп и принимался целовать меня в губы, ласкать ладонями, дразнить языком. Тихо говорил:
- Нет, детка, не сейчас.
И вот что: мне хотелось так же тихо проскулить «А когда?».
Но возможное количество умоляющих нот в моем голосе настолько страшило, что я запихивала обратно в себя весь этот набор звуков и молчала, слыша, как сердце уже буквально захлебывается от бешеного ритма.
Самое время было…
Не-на-ви-жу! – вспыхнуло в голове. Когда он вдруг, сделав несколько резких и глубоких толчков, остановился и с силой прижал к себе. Я почувствовала пульсацию внутри себя, потом, как его мышцы внезапно напряглись, а затем расслабились.
Бессонов, шумно выдохнув, быстрым поцелуем коснулся моих губ.
Прошло несколько долгих и мучительных секунд, чтобы понять, что все кончено.
- Хорошая кошечка, - он заправил прядь моих волос за ухо, улыбнувшись, поднял рубашку и накинул мне ее обратно на плечи. – Страстная. Только непослушная.
Мой тормозной путь еще не был пройден. Я растеряно сидела на столе, чувствуя теплую влагу между ног, и никак не могла въехать в действительность. Но подобная действительность – это, как захолустный городок, брошенный и забытый, в который ни за что добровольно не поедешь.
Я моргнула и облизала пересохшие губы.
И еще раз моргнула.
- Это все? – недоуменно переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. Но если честно, больше всего мне хотелось сейчас его ударить. Чем-нибудь тяжелым. Очень тяжелым. Возможно, даже насмерть.
Бессонов цокнул языком и язвительно приподнял одну бровь.
- Хочешь продолжения? – но уже в следующее мгновение застегнул джинсы и отошел на несколько шагов назад, окинув меня заинтересованным взглядом.
- Не-е-ет, - равнодушно протянула я, но надо ли уточнять, что зубы у меня сводило от злости? – Это я просто, чтобы расставить все точки над «i». Внести ясность и свести колени.