Он еще раз оглядел меня с ног до головы и усмехнулся:
- Ну, сведи, - и добавил, так и не стерев с лица свою уверенную холодную улыбку. - Надо ли еще раз повторять, что тебе делать нельзя?
- Вспоминать ваши промахи всуе? – фыркнула я, пытаясь застегнуть рубашку. Но так как на ней не осталось ни одной живой пуговицы, раздраженно бросила это дело, просто запахнув полы и скрестив на груди руки. Эти действия позволяли опустить голову, чтобы он не увидел, как вспыхнули мои щеки. И, черт, пусть до этого времени я никогда не краснела, похоже, Владислав Андреевич вполне мог развить во мне эту способность. – Не буду. Честное слово.
- И, кстати, когда ты это делала, пока меня не было, кого ты представляла?
Я осторожно вдохнула и выдохнула. Сосчитала до трех.
- Можно подумать, у меня был большой выбор.
- И как? Я тебя не разочаровал? – ровно поинтересовался он.
- В отличии от реальности – нет! – не выдержала я и мысленно себя поздравила. От всей души. Ведь еще никто до меня не падал так низко, в такой изысканно-тупорылой манере. Конечно, я не могла знать, что в этом доме камер, как в Пентагоне. Иначе никогда не стала бы доставлять себе здесь удовольствие. Себе и, по ходу, Бессонову, когда он за всем этим наблюдал.
Боже, боже, боже.
Это значило, что и весь наш праздник он видел. Хотя, пожалуй, по шкале важности этот факт занимал уже далеко не самое первое место. Положа руку на сердце, на праздник можно было вообще хрен забить.
Короче, поводов для ненависти у меня заметно прибавилось.
А доставлять с утра столько неприятностей человеку просто кощунственно. Голову пора было проветрить, а чувства привести в порядок. И так как я знала мало способов покинуть это Гестапо хотя бы на непродолжительное время, то следующая пришедшая мне идея стала пусть и не оригинальной, но весьма конструктивной. Я спрыгнула со стола, печально обозрев свои босые ноги, и со всем полагающимся случаю достоинством произнесла:
- Наверно, мне нужно в магазин. Признаться, носить ваши рубашки уже порядком осточертело, - и вуаля, меня наградили взглядом, полного, если не уважения, то по крайней мере, его слабыми отголосками. Как будто я приняла одно из самых мудрых решений за последние несколько лет, что не может не вызвать гордости в глазах наставника за столь волевой поступок. Его холодная снисходительная улыбка, словно говорила «Наконец-то, разум одержал верх над глупостью».
Но я бы не стала давать таких широких определений одному маленькому желанию пойти прогуляться.
Бессонов удовлетворенно кивнул.
- Игорь тебя отвезет, - и пока я не успела безразлично пожать плечами, он задумчиво на меня посмотрел, будто первый раз увидел, и тут же добавил. – Хотя нет. Я сделаю это сам.
И все-таки я пожала безразлично плечами.
- Да, как вам будет угодно.
Глава 21.
Самое смешное – идти по магазинам мне было не в чем. Но переполняемая праведным гневом, я не придала этому никакого значения. Не то чтобы я собралась отправиться в чем была, нет. К уже предложенному ранее небогатому гардеробу Владислава Андреевича, а именно: рубашка, рубашка и еще раз рубашка, я добавила из тех же ресурсов голубые потертые джинсы. Джинсы были катастрофически мне длинны, еле держались на бедрах, но в целом, если не придираться, смотрелись лучше, чем голая задница.
Я внимательно изучила свое отражение в зеркале и осталась довольна. Странно, но не смотря ни на что, выглядела я весьма гармонично: растрепанные вьющиеся волосы, блестящий дерзкий взгляд, матовая кожа, уверенная улыбка на губах, небрежная одежда. Создавалось впечатление, будто я минуту назад вылезла из постели, заласканная, счастливая, немного уставшая, накинула первое, что попалось под руку и вышла сообщить всему миру, что все у меня хорошо.
Далековато, конечно, от истины.
Но впечатление складывалось именно такое.
Мешать моему преображению Бессонов не стал, участия в нем не принимал, дельных советов не давал. Сидел себе спокойно в гостиной и занимался исключительно своими делами. Но когда я вышла к нему в новом амплуа уличного беспризорника, облаченного по какому-то недоразумению в брендовые, очень дорогие мужские шмотки, с интересом на меня посмотрел.
Вопрос дня был таков: какая последует реакция?