- Я что-нибудь придумаю, - ответила она.
На этом и простились. Я пообещала позвонить, как появится возможность, а еще постараться встретиться. По крайне мере, надежда на это меня не покинула. Возможно, если я приложу некоторые усилия и применю все свое красноречие, то мне удастся об этом с Владиславом договориться. Как-нибудь потом.
- Готова? – спросил он, когда я вернула ему телефон. И пока не успела от него отойти, взял за руку и притянул к себе. Застегнув верхнюю пуговицу на моей рубашке, Бессонов улыбнулся и окинул меня быстрым внимательным взглядом.
Я же отстраненно кивнула и озадаченно на него посмотрела, словно ища подтверждения словам Веры. Как она там выразилась? Не мужчина, а чудовище? Если судить по его последнему поступку то, конечно, нечто чудовищное в нем присутствовало. Блядский кретинизм и самолюбие, например. Как с ними мириться до сих пор оставалось для меня загадкой. Но в остальном же…
Я прикинула по факту за что мне действительно стоило бы его возненавидеть. Вот по конкретному факту. Вот чтобы от всей души. До приятного чувства опустошения в груди. Да, секс без оргазма мог бы стать хорошим поводом, но в глобальной перспективе не набирал проходного балла.
Я стала искать что-нибудь еще.
Что-нибудь более существенное.
Вспомнила тот день, тот чертов день после чертового вечера в клубе, когда он сообщил, что покупает меня на год. Как какую-нибудь вещь. Как будто это совершенно нормально приобретать людей в свою личную собственность. И тот холодный тон, которым он со мной говорил, перечислял условия. И взгляд: расчетливый, пренебрежительный, с высока. Впрочем, тут никаких подвижек, сейчас было все тоже самое.
Но дело пошло - внутри зашевелилась скользкая обида. И чтобы она не сдохла в самом зачатке, пришлось срочно выискивать в памяти другие моменты для ее подпитки. Встреча в кафе, и возмутительное требование снять в туалете нижнее белье – ужасно, унизительно. Эпизод со связанными ремнем руками, отвратительная сцена на столе. А еще его постоянное стремление заставить меня делать то, что он хочет, не считаясь с моим мнением.
Все это прокатывало, но не производило впечатления. На меня. Не будило ни злости, ни, тем более, ненависти. А вызывало лишь смутное раздражение из-за отсутствия должной реакции. Отрицательной реакции. Ее не было, а это бесило похлеще его глупых игр.
Кто бы мог подумать, что тошнить меня начнет от себя самой.
Кто бы мог предположить.
- Как было бы хорошо, если бы мы никогда с вами не встречались, - наконец тихо выдохнула я, отступая назад. И это был явно не тот ответ, который он от меня ждал. В нем не проглядывалось ни логики, ни последовательности. Одна томительная грусть и щемящая откровенность. Сожаление и печаль.
- Оставь в покое сослагательное наклонение, - равнодушно заметил Бессонов после некоторой паузы. – У тебя никаких шансов начать альтернативную историю.
- Вы не балуете своим оптимизмом, - усмехнулась я.
- Я могу баловать другим, - она поднялся и взял со стола ключи от машины. - Ты закончила с философией? У меня не так много времени, а мы тратим его на твои жалобы.
Вероятней всего, отправиться со мной по магазинам, было для него действительно поступком. А судя по выражению его лица, почти героическим. К этому занятию он не проявлял никакого интереса и уж тем более не принимал в нем участия. С таким же успехом я могла ходить и одна. Его присутствие было исключительно для галочки.
И это в то время, когда я переживала не самые лучшие времена.
Дело в том, что шоппинг сам по себе не вызывал во мне дикого восторга. Шоппинг по магазинам, в которые я в обычной жизни даже и не подумала бы зайти – тем более.
Я старалась их обходить стороной, не задерживаться, не глазеть, не охать при виде ценников на витринах. Вот тогда его рука твердо ложилась мне на талию и подталкивала в нужном направлении. Другой рукой, как правило, он держал телефон и, не прекращая разговора, кивал продавцам, кивал мне, а потом с чувством выполненного долга удалялся в зону отдыха – волшебное место, где можно присесть на диван и сделать вид, будто не имеешь ко всему происходящему никакого отношения.
Я и сама поступила бы точно также. Но после нашего торжественного появления, продавцы, словно по немому приказу, тут же охотно брались за меня, окружая своей заботой и вниманием, вырваться из которых было равносильно побегу из тюрьмы.