И вот я одна. В тишине. Села на край кровати, провела ладонями по лицу, устало прикрыла глаза. И принялась ждать. Когда придет чувство облегчения, радости, счастья. В общем всего того, на что я рассчитывала, мечтая избавиться от Бессонова. Но, видимо, я ошиблась со своими запросами, потому что эйфория от произошедшего меня так и не накрыла.
Зато вместо этого пришел сладкий и глубокий сон. Я и сама не заметила, как в него провалилась под грузом печальных мыслей о своем ближайшем будущем. Скорей всего, организм посчитал это прекрасным выходом из сложившегося положения – вырубиться и больше по этому поводу не напрягаться. Ни по этому, ни по какому-либо другому.
Когда надо, я умела отвлечься от проблем.
Разбудила меня Полина. Сначала осторожно постучалась в дверь и, не дождавшись реакции с моей стороны, почти сразу же вошла. В одной руке она держала поднос, на котором стояла дымящаяся кружка ароматного чая и блюдце с куском яблочного пирога, а в другой небольшую прямоугольную коробку.
- Ох, - вздохнула я, натягивая одеяло до подбородка и пряча лицо. – Я не при смерти, как бы тебе этого не хотелось.
- Молчи, дура, - беззлобно отозвалась Полька, присаживаясь рядом со мной. – И не огрызайся, когда к тебе проявляют каплю человеческой заботы.
Она помолчала, пристраивая поднос у меня на коленях, затем взяла кружку бросила в нее пару кусков сахара, помешала и протянула мне.
- Теперь скажи, ты со всеми так обходишься или я избранная?
Я приподнялась чуть повыше, широко зевнула и взяла из ее рук чашку с чаем. Сделала глоток и зажмурилась от удовольствия.
- Конечно, избранная, - ее шарлотка пришлась очень кстати. Я тут же умяла целый кусок, с удивлением обнаружив, что безумно голодна. – И дева Мария, будь лапочкой, принеси еще кусочек.
Она вернулась спустя минуту уже с целой тарелкой пирога и села на прежнее место. Но едва я потянулась за новой порцией, она тут же отдернула руку.
- Сначала хочу услышать историю, полную жизненного драматизма, - предупредила она. – Во всех смачных подробностях.
Я было подумала, что при упоминании Бессонова есть мне расхочется. Но настолько его влияние на меня не распространялось. И на физические потребности никак не воздействовало.
- У попа была собака, он ее любил. Она съела кусок мяса, он ее убил, - скороговоркой выдала я и отобрала у нее угощение. – Если вкратце.
- С таким аппетитом не удивительно, - усмехнулась Полька. – А если серьезно?
А если серьезно, меня вполне устраивала данная мной формулировка произошедшего. Не поспоришь, что в кратком изложении все так оно и было. А вот в нюансы вдаваться не хотелось. Но Полина смотрела на меня глазами, полными чуть ли не щенячьей преданности, а градус любопытства во взгляде просто зашкаливал, так что я сдалась и, напустив в некоторых моментах загадочного тумана, рассказала более-менее внятную версию событий.
Определиться с отношением подруги ко всему сказанному было еще сложнее, чем сделать это со своим собственным. Она то недоуменно хмурилась, сводя к переносице тонкие брови, то раздраженно поджимала губы, иногда на ее лице появлялось выражение удивления или сдержанного разочарования.
Я любовалась богатой мимикой подруги, но так и не дождалась от нее никаких комментариев. Закончив свой душещипательный монолог, допив чай и для приличия помолчав еще несколько минут, я вежливо кашлянула.
Она быстро на меня посмотрела, будто впервые увидела, и широко улыбнулась.
- Как подруга, могу предложить пойти и разбить ему машину, - серьезно начала она. – Как будущий юрист, скажу, что этот поступок точно не станет хорошим трамплином для светлого будущего.
Я внимательно следила за ее модуляциями голоса, тщетно пытаясь распознать в них намек на шутку. Но Полька была предельно сосредоточена и шутить вроде как даже не думала. Я же думала, что мы будем очень органично смотреться за столь привлекательным занятием, как вандализм.
Владислав Андреевич оценил бы. И точно не удивился бы моим новым пристрастиям.
Я споткнулась на его имени, как будто в темноте мимо ступеньки шагнула, сердце екнуло, замерло и забилось чаще. Я переждала неприятный эффект, крепко сцепив зубы, а потом вновь подняла взгляд на Полю, изобразив свою самую жизнерадостную улыбку.