- Это плохо? – не понимала Полька.
- Думаю, ничего хорошего. И потом, ты с ума сошла, что мы среди геев будем делать?
- Тоже, что и среди других, - рявкала она. – Веселиться.
- Иди водички попей, у тебя обезвоживание идей.
Но манипуляций по усмирению воображения Польки хватало ровно на пол-дня, а потом она снова бралась за организацию нашего досуга с двойным усердием.
Мы остановились на вполне безобидной поездке в Центральный парк – подышать свежим воздухом, позагорать - все весьма культурно и высшей степени этично. Не придерешься. И все вроде шло по плану, без неожиданностей и резких поворотов сюжета. По крайней мере, первые минут пятнадцать. Полина уверенно вывела свой «мини-купер» - яркий, сочного красного цвета, блестящий, как новогоднее украшение, с черными вызывающими полосками на капоте – на шоссе и нажала педаль газа.
Я набрала в легкие побольше воздуха и приготовилась, по моим прикидкам, к не очень продолжительной поездке. И да, Полька, как будущий юрист, прекрасно знала законы, в том числе касающиеся дорожного движения, и, естественно, не собиралась их нарушать. И, возможно, если бы какой-то мудак на черном «хаммере» не подрезал ее на первом же светофоре, затормозив так резко, что мы чуть не въехали в его квадратную задницу, все бы прошло хорошо. Вплоть до Центрального парка.
Но он подрезал, и мы едва его не поцеловали.
- Табуретка бесполезная, - зло прошипела Полька, - мы бы ему сейчас в аккурат между колес вошли, а он бы и не заметил.
Когда лобовое стекло находится примерно на уровне заднего бампера, в резоне прозвучавших слов сомневаться не приходиться. Да и вообще, было такое впечатление, что мы уселись в игрушечную машинку на аккумуляторе и смело покатили на ней в большой мир к большим людям.
Короче, угнетающее впечатление.
Я бы не стала его еще сильнее усугублять какими-нибудь вызывающими маневрами. Но Полька не разделяла моего мнения. Вывернув до упора руль вправо, она аккуратно продвинулась в соседний ряд, чтобы обойти недруга с другой стороны.
Я потянулась к ремню безопасности. Ну так, страховки ради. Вряд ли мне доставит удовольствие оказаться под ходовой этой дурацкой гробовозки.
Когда загорелся зеленый, Полина вильнула еще на одну полосу правее и легко обошла другие машины по свободной дороге. Может, «купер» и выглядел как сумасшедшая капсула смерти, зато был изящным и маневренным, без труда вписываясь между другими автомобилями и легко сокращая расстояние между нами и «хаммером».
А еще, боже, он рычал как миниатюрный истребитель, я бы испугалась одной его самоуверенности.
Лавируя в потоке, Полька упрямо возвращалась в свою полосу. Ну, в ту самую, которую так беспардонно занял мудак. При чем возвращалась с явным опережением. И уже приближаясь к следующему светофору, она крутанула руль и перестроилась прямо перед его озлобленной мордой, резко нажав на тормоз.
Мне уже было по хрен под какими колесами оказаться – передними или задними. Потому что Полька не оставила выбора: мы закончим день именно под этими покрышками и никакими другими.
- Отлегло? – пока горел красный, поинтересовалась я, с трудом отцепляя пальцы от дверной ручки и унимая дрожь в руках.
- Нет, - улыбнулась она. – Блевани ему на лобовое стекло.
- Отвали, - огрызнулась я в ответ.
И все-таки, когда на перекрестке мы снова поравнялись, с той лишь разницей, что теперь «хаммер» оказался по правую сторону от нас, я, не оборачиваясь ни на миллиметр к пристроившейся рядом машине, облокотилась на дверь и невозмутимо приложила средний палец к виску.
В конце концов, у меня могла и голова разболеться, а я таким образом справлялась с неприятными ощущениями.
- Большие машины у мужиков с маленьким членом, - заявила подруга, также не предпринимая попыток посмотреть на соседа. Хотя с нашей позиции, очень приближенной к асфальту, было бы весьма затруднительно заглянуть в окна второго этажа.
Для начала стоило бы выйти и подпрыгнуть.
«Эгей, придурок, попробуй догони».
- А такие мусоровозы и подавно, - бесстрастно продолжила она, изучая отражение в боковом зеркале. – Всего лишь способ реабилитировать себя в социуме, мол, я не лузер, вон на каком бульдозере еду. Охренеть, тут зрители аплодируют, аплодируют, кончили аплодировать.