Кто бы мог подумать, что Польку, жизнерадостную, веселую, никогда неунывающую Польку, можно довести до такого состояния? До тихого саднящего страха в глазах, до нервно сжатых тонких пальцев, бледных скул и искусанных губ? Всего за какую-то минуту. В мгновение. В момент.
Кто бы мог подумать, что мужчина, вышедший из «мерседеса», имеет на нее такое влияние. И способен превратить в загнанную лань некогда беззаботное существо. Одним своим появлением на сцене.
А ведь на первый взгляд нельзя было сказать, что с его приездом нас ждут еще большие неприятности, чем те, которые уже имелись в наличии. Мы были и так в полном дерьме. Казалось бы, куда хуже? Но тут надо всего лишь расширить горизонты и понять – хуже может быть всегда.
Например, когда тебя останавливает полицейский, в твоей машине лежит наркота, а вызволять тебя приезжает не Карлосон, как я глупо изначально предполагала, не сказочный герой, а вполне реально существующий и агрессивно настроенный родной отец.
К счастью, не мой. Но это тоже сомнительное везение.
Я бы предпочла своего.
А как выяснилось впоследствии, и не зря.
Идентифицировать их с Полиной родственную принадлежность было легко. В них буквально сквозили общие семейные черты: яркие, выразительные глаза, закругленные скулы, упрямый подбородок, высокий лоб, абрис лица. Даже манера двигаться – стремительно, резко, словно в вечной спешке – у них была одинаковая. Папина дочка, живое воплощение, изумительная наследственная связь.
Не глядя в нашу сторону, он быстро подошел к машине полицейского, что-то ему сказал и, не дожидаясь ответа, направился к нам. Если у них и были какие-то вопросы к друг другу, то они решили их значительно раньше. Возможно, пока он добирался сюда, по телефону, в резкой раздражительной манере. Почему-то представить, что он говорит по другому было невозможно. Весь какой-то угловатый, острый, не человек, а пятиконечная звезда.
И Полина – звездочка. Тихая, маленькая, что-то нашептывающая себе под нос, с прозрачными бороздками слез на щеках. Девочка. Испуганная, забитая, постоянно шмыгающая носом.
Она вдруг схватила меня за руку. Сжала пальцы, неожиданно сильно для ее комплекции. Так что стало больно.
- Ты только не уходи, - онемевшими губами. Тихо, едва различимо. – Чтобы не происходило, не уходи. Пожалуйста.
Хотелось встряхнуть ее за плечи, спросить, что случилось. И где та Полина, которую я знала. Рядом со мной сейчас сидела другая, незнакомая, чужая. Блеклая копия. Как будто ее опустили в растворитель и вытравили все краски. А потом посадили рядом и представили как оригинал.
- Ага, - сказала я. – Не бойся.
Ну да, по моим представлениям, особо бояться было нечего. То есть, самое страшное осталось уже позади – полицейский к тому времени отбыл в неизвестном направлении, а я только в нем видела главную нашу проблему.
Вот тогда передняя дверь со стороны водителя распахнулась. Еще чуть-чуть усилий и, ей Богу, она бы оторвалась к чертям собачьим. Полина вздрогнула, когда перед ее лицом появилась широкая мужская ладонь.
- Ключи, телефон, права. И вон из машины.
Она послушно передала брелок и документы.
Но осталась сидеть на месте; застывшая, бледная. Изящная, хрупкая статуэтка. Китайский фарфор, ювелирная работа.
- Здравствуйте, - кивнула я со своего места мужчине. И вроде бы приветливо махнула рукой. Но так как на меня все равно никто не смотрел, я могла хоть реверанс отвесить – никакого эффекта это не возымело бы.
- Ты меня слышала? Вон из машины, - интонации его голоса медленно, но верно сползали на самые низкие частоты. – Или ты мозги где-то свои оставила?
Полина поморщилась как от зубной боли, но промолчала. Никаких попыток объясниться, извиниться, сказать хоть что-то. Одно тупое упрямое молчание. Взгляд прямо перед собой – статичный, неподвижный, приклеенный к горизонту. И никаких эмоций на лице. Практически безмятежное спокойствие. Сколько на него было затрачено усилий, в курсе была только сама Полина. Что лишь подтверждало, что несмотря на слезы, характер у нее был, как фундамент со стальной арматурой, просто так не сломаешь, даже если постараешься.
А если это явление наследственное, то на прочность они явно не первый раз друг друга проверяли.
- Вышло недоразумение, - начала было я, чтобы хоть как-то смягчить напряженную ситуацию. Чтобы только они не молчали. Чтобы только струна между ними еще сильней не натягивалась, грозясь лопнуть в любой момент.