Очаровательно.
Вдруг рядом появилась Полина. Я узнала ее по холодным дрожащим пальцам. Стоило ей только дотронуться до моего лица.
- Поехали, - прошептала она, обхватывая меня за плечи. – Надо сваливать отсюда.
- Ага, на велосипеде, - процедила я, с трудом поднимаясь и усаживаясь в машину на заднее сиденье. – Ты отдала своему папаше ключи.
Губа все еще кровоточила, а к левой стороне лица было не прикоснуться.
- Да, знаю, знаю, - Полина протянула мне влажные салфетки. Я взяла их, вытащила одну и вытерла руки. – Но здесь лучше не оставаться. Больно? – она осторожно коснулась моей нижней губы.
- Щекотно, - я дернула головой и тут же поморщилась. – И давно это у вас?
- Что?
- Семейная идиллия.
Она опустила взгляд, комкая в пальцах мою испачканную салфетку. Разглядывала ее то так, то этак: розовые разводы, черные подтеки. Как по картам Таро предсказывала. Свое будущее. Или вспоминала. Свое прошлое. Но так и ничего не произнесла. И на меня не посмотрела. Только вниз, на измаранный гребаный платок.
- Тебе в больницу надо, - вместо ответа. Вместо ста тысяч ответов. – Давай, помогу.
Она потянулась было ко мне, но я отмахнулась.
- Не надо. И в больницу не надо, заживет. Ничего страшного.
- Точно?
Я осторожно утерла нос и улыбнулась.
- Точнее не придумаешь.
Настрой у меня был весьма оптимистичный. Я бы сказала – неоправданно оптимистичный. Приведя себя в более-менее божеский вид, я посмотрелась в в зеркало. Урон был нанесен существенный. То что меня ждал на завтра синяк на пол скулы, даже не обсуждалось. А сколько предстоит болеть голове после такого удара, и думать не хотелось. Чертов папаша постарался на славу, от всей души. Но больше всего меня задевало другое – я подвернулась под руку. Случайно.
На самом деле, все это предназначалось Польке.
Польке – счастливой и всегда веселой. Которая ни разу не дала нам понять, что в ее семье творится что-то неладное. Которая возвращалась от родителей с неизменной улыбкой на лице и бойкими рассказами о проведенных выходных.
Польке – смешливой и задорной. Которая умела успокоить Веру, когда та расставалась с очередным парнем, находила нужные слова для поддержки и утешения. Но никто из нас никогда не подумал бы, что ей самой не меньше других нужны и поддержка и утешение. Что ее улыбки и смех были через призму таких вот совсем нерадостных моментов. Где-то там, по ту сторону ее жизни, о которой мы ровным счетом ничего не знали. Которую она никогда не показывала, а наоборот, всеми силами пыталась скрыть.
И вот сейчас все выплыло наружу. В самом непривлекательном виде.
Я видела, как ей неловко за это. Как она все время мне пыталась что-то сказать, но так и не начав, замолкала. Слова оставались не сказанными. Слова отражались в ее загнанном взгляде. Как будто она все что угодно отдала бы лишь бы сегодняшний день исчез из нашей общей биографии.
Лишь бы я только не узнала. И чтобы она и дальше могла оставаться той самой Полиной. Безо всяких отступлений. Безо всяких оглядок на ее семью и на ее личную жизнь.
Добирались обратно мы на общественном транспорте. Я, в своевременно предложенных подругой солнечных очках, делала вид, что солнце светит, травка зеленеет, птички поют. Даже в метро. К счастью, моя внешность, как и мои причуды мало кого интересовали.
Текли станции, текли люди. Мимо нас. Мы молчали. Наверное, за все время пути, мы не произнесли друг другу ни одной полноценной фразы. Я старалась игнорировать ноющую в скуле боль, Полина старалась игнорировать весь окружающий мир. Только когда мы поднялись наверх и оказались почти рядом с домом, она вдруг остановилась.
- Знаешь, я лучше пока где-нибудь в другом месте поживу. Какое-то время.
Я нащупала в кармане ключи и вставила их в замочную скважину.
- Ну… Весьма логично. И где?
Замок поддался, и дверь отворилась.
Ей все равно ничего не оставалось делать, кроме как последовать за мной. Правда, недалеко. Дальше порога она так и не ушла. Остановилась в проеме и прислонилась плечом к стене.