- А я не в обиде? – усмехнулась я, непроизвольно дотронувшись до своей скулы. – И как я могу просить его ничего не предпринимать, если он и не собирается ничего предпринимать? Хочешь сделать из меня совсем уж полную идиотку?
- Нет, - без доли иронии Поля покачала головой. – Не хочу.
- Тогда может быть подскажешь как бы мне пояснее донести ему свою мысль, чтобы не выглядеть жвачным парнокопытным? – я старалась не кричать. Я старалась даже не повышать голоса, от чего шепот получался со злым придыханием. Права была Полька говоря, что мне не понравится ее просьба. Она мне не нравилась. От слова «совсем».
- Пожалуйста, ради меня. – она и не пыталась что-нибудь объяснить. Не старалась убедить. Она сказала всего одну фразу, от которой мне захотелось вдруг плакать.
- Ну хотя бы один весомый аргумент, - сдавшись, попросила я. Больше для себя. Чтобы не так было скучно идти. Не в пустую, а с флагом. За идею, так сказать, за царя.
- Я тебе все объясню. Потом, не сейчас. Сейчас нужно уговорить Бессонова ничего не делать, - убежденно произнесла она, в то время как мне этой самой убежденности очень сильно не хватало. По мне так можно было спокойно сидеть и не дергаться. Себе проблем не придумывать, да и человека ими же не донимать. Все бы шло так, как шло. Уверена, шло бы так как надо. И как бы полностью устроило Польку. А если бы и не шло, то я бы все равно не смогла на Бессонова никак повлиять. Уж точно не я.
Но объяснить это подруге было невозможно, поэтому мне пришлось нехотя кивнуть:
- Хорошо, завтра.
- Сегодня, - тут же перебила она. – Сейчас.
- Сейчас почти пять часов утра, - напомнила я. - Это уже даже неприлично.
- Ничего, тебе простительно, - устало усмехнулась она, видимо, особо не переживая ни за меня, ни за мое здоровье.
Вот таким образом я и оказалась перед его дверью. Без флага, идеи и царя. Зато с манной кашей в голове. Стояла, прислонившись плечом к косяку и никак не могла поднять руку, чтобы постучаться. Возможно, я бы смогла здесь так и заснуть. Возможно, даже стоя.
Прислушалась в надежде хоть что-нибудь различить в вязкой тишине. Звук шагов, голос, движение. Ничего. И от этого «ничего» стало еще тоскливее, еще страшнее. И еще меньше захотелось туда идти.
Выдохнув, я элегантно коснулась пальчиком дерева, потом, решив, что это как-то несерьезно и практически беззвучно, постучала ладонью. Без фанатизма, но уверено. И так как результата, а именно приглашения войти, я не получила, а попасть внутрь была просто обязана, пришлось пренебречь условностями и зайти без разрешения.
Пустая комната – как главный сюрприз сегодняшнего утра. Осталось стоять и молча озираться вокруг. Несколько удивленно. Чуть-чуть ошарашенно. Я ожидала чего угодно, но только не этого.
- Раз-два-три-четыре пять я иду тебя искать, - задумчиво протянула я, обводя взглядом интерьер. – Как найду тебя - беги, вырву печень и…
Закончить не успела, дверь позади меня открылась. Нет, не та через которую зашла я. А та, о которой люди, выросшие в малогабаритных квартирах, даже не подозревают – в ванную. Удивляла не сама ванная, а то что она не в конце коридора. Привыкнуть и принимать во внимание сие явление я все еще не могла, а потому голос за спиной заставил меня вздрогнуть.
- Лиза, что-то хотела? – я резко обернулась и оказалась почти лицом к лицу с Владиславом Андреевичем. Как любой приличной девушке, мне стоило бы немедленно отвернуться. Он был только из душа, он был в одном полотенце, капли воды стекали по гладкой коже, обрисовывая рельеф мышц. Это зрелище настолько меня увлекло, что я тут же забыла про идею, царя, Польку и ее отца. Из головы выветрились остатки всего, что там еще до сих оставалось. Образовался вакуум.
- Да, - предприняла попытку собрать себя в единое целое и членораздельно заговорить. Как любой приличной девушке, мне стоило бы отвернуться, чтобы попытка была засчитана, но отвести взгляд было выше моих человеческих сил. – Да, - снова повторила я.
- И-и-и? – насмешливо протянул он, приподняв одну бровь. – Поделишься или еще постоим?
Я пару раз усиленно сморгнула, а потом раздраженно фыркнула:
- Может быть, вы оденетесь?
- А может быть, ты уже скажешь зачем пришла? – не менее раздраженно поинтересовался Бессонов и сделал шаг в сторону, освобождая проход к двери. – Или спокойной, наконец, ночи.