Его резкий тон вывел из оцепенения, прибавил сил, злости и уверенности. Я пристроила взгляд за его плечо, решив, что так переговоры пойдут гораздо продуктивнее. Но проблема формы подачи своего запроса все также не была решена, поэтому над следующей своей фразой мне пришлось потрудиться. Что принесло свои результаты – она вышла просто сверх гениальной:
- Вы не могли бы ничего не делать? - и так как я смотрела не на него, а на стену и угол обзора менять не собиралась, то выражение его лица мне осталось неведомым. И, наверно, слава богу.
- Лиза, - тихо прошипел он. Не знай я своего имени в частности и языка в целом, подумала бы, что только что он выругался матом. – Чего не делать?
- Ничего, - откликнулась я. – Особенно касательно сегодняшнего инцидента.
Не увидела, почувствовала его усмешку. Словно пронизанную снисходительной иронией. Я ее, бл**дь, услышала. В ответ. В ответ на эти нелепые «ничегонеделатьпоповодусегодняшнегоинцидента». И так было понятно – он и не собирался.
- Подружка прислала?
- Ага, - кивнула, искренне надеясь, что наш разговор подходит к концу. Информацию донесла, дурой перед ним постояла, стенку поразглядывала – план перевыполнен.
- А чего сама не пришла?
Я попробовала представить Польку на своем месте. Но нет, на своем дурном месте могла быть только я, со своими дурными «ничегонеделатьпоповодусегодняшнегоинцидента». У нее бы беседа пошла по более цивилизованному пути.
- Не знаю, - пожала плечами и перевела взгляд на Бессонова, дальше уже можно было не париться над абсурдностью ситуации и над ее же неловкостью. Все что могла я уже совершила, точнее, изрекла. Отныне ничто не могло меня смутить. Пусть бы он стоял передо мной абсолютно голый. – Возможно, вы ей не симпатичны. Или она решила, что у меня больше шансов вас уговорить.
- И каким образом ты собралась меня уговаривать?
- Не бойтесь, - улыбнулась. – Я-то знаю, что это бесполезно.
- Правильно знаешь, - кивок головой. Шаг назад. Теперь на расстоянии душевного равновесия. Дышать стало легче. – Для любого моего действия, как и бездействия должен быть весомый повод. Есть?
Ну, разумеется, до этого я просто время тянула, наслаждаясь его обществом.
Блядь, ситуация не позавидуешь. Абсурдная какая-то. Дебильная до зубного скрежета. Хотелось уйти. Сию секунду, просто взять и уйти. Уйти никуда-то за соседнюю стенку, а далеко. В закат, например. И чтобы больше не стоять, не слушать, не просить, не видеть. Никого. Чтобы остаться одной, унять головную боль и спокойно поспать. Всего-то, так просто.
Изнутри стала подниматься тугая злость. На Полину за то, что заставила сюда прийти со своими проблемами. На Бессонова за то, что все прекрасно понимал, – и зачем я здесь и почему и за кого и что хочу, - и все равно не шел на встречу. Принципиально.
- Послушайте, Владислав Андреевич, - начала. Глухо. Так уж получилось. – Жизнь моя, физиономия моя, и кто по ней бьет тоже мое дело. Уж не знаю, собирались ли вы вмешиваться во все это дерьмо или у Полины больная фантазия, но это тоже ее жизнь, ее отец и ее гребаный выбор.
Все. Аргументов больше не было. Не было смысла оставаться здесь дальше. Я развернулась и пошла на выход. Почти получилось, почти удалось. Сделать шага два, не больше. Он поймал меня за локоть и резко притянул к себе.
Полились слова. В самое ухо. Злым-злым шепотом.
- Пока ты мой гребаный выбор, никто не посмеет тебя пальцем тронуть, - чувствовала его дыхание. Кожей. Каждый звук, как осколок. Острый. – Никто. Даже если ты сама станешь об этом умолять. И мне плевать на отца, сына, святого духа и всех их чем-то недовольных родственников. Вот расстанемся, тогда и будешь позволять делать с собой, что угодно. А до сей поры – забудь.
Я прониклась. И даже покивала в качестве согласия. Полного согласия со столь горячим выступлением. Но как только он меня отпустил, прошипев сквозь зубы «Свободна», уже в дверном проеме, обернулась:
- Вы главное про презервативы не забудьте, пока я у вас в фаворитах бегаю.
Дверь я успела закрыть до последовавшей реакцией. Или не последовавшей. Оставаться и проверять желания не было.
Я – хреновый дипломат. Зря Полька на что-то там рассчитывала в лице меня. На успешный исход, на удачные переговоры. Ага. Все что я могла, это сделать еще хуже. Не приди я к Бессонову, может, и обошлось бы. А теперь, как говорят, ситуация полностью вышла из под контроля.