В заднем кармане джинсов лежали небрежно скомканные купюры. И, наверное, этой суммы хватило бы накормить не только себя, но и всех гостей заведения за свой счет. Не свой, ладно.
За матовым стеклом я видела тени проходящих людей. Я слышала отдаленные звуки джаза. Два шага. По направлению к рифленой золотой надписи, выведенной курсивом на шероховатой поверхности дверей. Я пять минут потратила только на то, чтобы прочитать название. Пока не сообразила, что оно на французском.
Я уже представила, как отреагирует персонал, увидев меня в джинсах, кедах и футболке. Как на варвара, совершившего набег на их хрустальное царство. Их улыбки останутся предельно искренними, но в глазах будет плескаться удивление, граничащее с презрением. Мне могут, например, мягко намекнуть, что в их заведении существует дресс-код. И неважно, что денег мне хватит угостить всех за свой счет. Не свой, ладно.
Никто бы ничего не сказал Бессонову.
Никто бы ничего не сказал мне, будь я с ним.
Но была я. И без него.
Ожидание не придавало уверенности. И не меняло ситуацию.
Оставались два шага, и мое нежелание их делать. А потом у меня родилась идея, гениальная в своей простоте. А именно посидеть в холле двадцать пять минут, после чего подняться обратно наверх. Если следовать логике и пунктуальности Владислава Андреевича, то такой вариант мог бы вполне прокатить. В любом случае, мне он показался единственным выходом из положения.
Потому что эти два шага я не преодолела бы и за ближайшие сутки.
Вернулась в холл и уселась на диван, прихватив со стойки какой-то журнал. Убить четверть часа – нет ничего проще. Портье, быстро взглянув на меня, предложил кофе, я отказалась.
Нет ничего проще. И мой план был почти идеальным.
Если бы Влад не появился уже спустя десять минут.
Глава 14.2
Я была немало удивлена, увидев быстро приближающегося Бессонова. Его появление ни коим образом не входило в мои планы, а по сему вызвало бурную реакцию в головном мозге и теле. В диапазоне от панической атаки до летаргического сна. Я припомнила животных, которые при случае опасности претворяются мертвыми – именно это мне захотелось сделать в данный момент – и пожалела, что не обладаю данной способностью. То есть, грохнуться в обморок и, возможно, выгнуться в эпилептической дуге. Для пущего эффекта.
Он прошел мимо, бросив на меня беглый взгляд и процедив на ходу:
- Идем.
Никаких карательных действий за этим не последовало. Да, и слова прозвучали почти безразлично, словно он ожидал увидеть меня здесь и ничуть этому не удивился. А я-то уж было возомнила себе чуть ли не конец света. Сама себе кару назначила, голову пеплом посыпала, панихиду по душе грешной мысленно исполнила.
Блядь, все впустую.
- Владислав Андреевич, - догнав его, невразумительно промычала я, еще толком не зная, что конкретно хочу ему сказать.
- Что? – он задержался у дверей и пропустил меня вперед. – Собираешься оправдываться?
Я вышла и обернулась.
- Ну-у-у. Могу, конечно, если настаиваете.
- Я был уверен, что у тебя духу не хватит зайти в этот ресторан, - легонько подтолкнув меня вперед, сказал он. – Так что не утруждайся.
Я все пыталась услышать в его интонациях намек на угрозу относительно моего будущего, искала подвох в словах и ждала неожиданных поворотов. Но ничего, абсолютно ничего в его поведении этого не предвещало. Он неторопливо шел по оживленной улице, погрузившись в собственные мысли, лишь иногда на меня поглядывая.
До того миролюбивая картина, что мне стало не по себе.
Будь у меня выбор, я бы ни за что не появлялась с ним в общественных местах, его присутствие абсолютно точно не влияло положительно на мою самооценку. Я так и видела нас со стороны: он – красивый, богатый, уверенный в себе мужчина, с чуть усталым холодным взглядом. Клянусь, даже прохожие бессознательно перед ним расступались, инстинктивно стараясь не попадаться на его пути. Хотя в нем не было ничего особенного и держался он спокойно и без заносчивости. Когда шел, смотрел прямо перед собой, иногда отвечал на телефонные звонки – тихо, почти не слышно, говорил ровно, едва разжимая губы, потом сбрасывал звонок и убирал трубку в карман джинсов. Через пару минут все повторялось. Звонок, ответ, безучастный голос.