О чем ему докладывали в эти короткие мгновения, оставалось загадкой. Но, судя по его угрюмо-напряженному выражению лица, ни о чем приятном речи не шло.
Я осторожно взглянула на циферблат его наручных часов – начало девятого, не самое подходящее время для деловых переговоров. Потом мой взгляд задержался на его запястьях, достаточно изящных, с тонкими выпуклыми дорожками вен, и прочие мысли начисто выветрились из головы. По языкам памяти прокатилась горячая волна, окатив сознание яркими образами прошедшей ночи.
Короткий выдох и не удачная попытка совладать с собственными желаниями. Краткосрочное погружение в иное измерение, где фантазия нарисовала другие картины, никак не относящиеся к реальным событиям. Всего на каких-то несколько секунд.
Я тихо закашлялась и отвернулась в противоположную сторону. От греха подальше.
Спустя десять минут мы зашли в небольшое неприметное кафе на углу улицы. То есть, Бессонов зашел, а я всего лишь смиренно проследовала за ним. Официантка за стойкой бара подняла на нас сонные глаза и попыталась растянуть губы в приветливой улыбке.
Да уж, по части выражения положительных эмоций денек выдался напряженный. И не только у нее.
Это было кафе как кафе, отойди от центральных улиц на пару шагов и встретишь сотни точно таких же. Пыльные стекла, потертая мебель, тусклые ламы, уставший персонал. В баре пиво и пепси, в меню на завтрак, обед и ужин картошка фри и отбивные. В углу музыкальный автомат, под потолком телевизор. Никаких сюрпризов. Никаких неожиданностей.
Приятное место, ничего не скажешь, я сразу почувствовала себя лучше и уверенней. И когда Бессонов молча кивнул мне в сторону пустующего столика, отправилась по заданному направлению, ощущая себя почти как дома.
Впрочем, главный вопрос все еще оставался висеть на повестке дня: какого хрена мы тут делаем. То есть, как самостоятельная единица я вполне могла бы пребывать здесь хоть от заката до рассвета, но не в комплекте с Владиславом Андреевичем.
Он вернулся почти сразу же, сел напротив и нетерпеливо побарабанил пальцами по деревянной поверхности стола. Я на автомате повторила его жест, стараясь не смотреть ему в глаза.
Через минуту ничего не изменилось. Через две – тоже.
Он смотрел на меня. Я куда угодно, лишь бы не на него.
Через три минуты – никаких существенных перестановок.
Я начала нервничать, так как запас предметов, которые можно было бы с интересом разглядывать, катастрофически быстро кончался. Когда появилась официантка, поставив передо мной тарелку - угадайте с чем? – конечно же, с картошкой фри и отбивной, я несказанно обрадовалась. И тут же нашла применение своим рукам, вцепившись в столовый прибор.
- Ну, не тяните, - не выдержала я, накалывая золотистые ломтики на острие вилки и отправляя их в блюдечко с кетчупом. – Говорите, что хотели сказать.
- Ешь.
Я ела. А с учетом непредвиденного дневного воздержания – ела с аппетитом и удовольствием, запивала все кока-колой и в детали вечера старалась не вдаваться.
Я почти закончила, когда он лениво обронил:
- Ты ведешь себя глупо, - и сделал глоток воды из своего стакана, не сводя с меня серьезного взгляда.
- Знаю, - кивнула, отодвинув от себя тарелку.
- Знаешь? – без тени удивления. Или интереса. Чуть приподняв одну бровь.
- Да. Но ничего не могу с собой поделать. Вы меня вынуждаете. Обычно я так не поступаю.
Углеводы в организме – страшная вещь. Они явно провоцируют на какие-то гребаные откровения.
- Хотите дефилировать по модным ресторанам, выбирайте себе гламурных подружек, и им в кайф, и вам не надо нервничать.
На какие-то совсем гребаные откровения.
Его это не смутило. Тем более, не задело. Ему было, по ходу, глубоко плевать на мои логические измышления. Он даже этого не скрывал.
- Ты не находишь, что проблема в тебе, а не в моих подружках?
- Возможно, но это скорее ваша проблема. Потому что лично мне она не доставляет никаких неудобств.