Его руки легли на грудь, плавно опустились к животу и замерли у ремня джинсов.
- Я же предупреждал, - долетел до меня, словно сквозь дымку его спокойный голос. – Но ты, - и тише. Еще тише. – Предпочитаешь делать то, что тебе вздумается.
Ш-ш-ш… Чуть слышно.
Языком по пересохшим губам.
Едва касаясь.
- Это моя принципиальная жизненная позиция, - успела сказать. До того, как он резким рывком поднял меня на ноги. Его пальцы сомкнулись на талии, заключив в стальное кольцо рук. Захочешь, не вырвешься. Дыхание перехватило, на глазах выступили слезы.
Это как с разбегу удариться о стену. Быстро приводит в чувства, избавляет от ненужных фантазий, настраивает на определенный лад. Я открыла глаза, и мир дружелюбно меня поприветствовал суровой действительностью. Та еще шоковая терапия.
Но и это был еще не конец.
Продолжая придерживать меня за пояс и подталкивая вперед, Бессонов направился к лестнице. То есть, других вариантов по выбору направления у меня как бы и не предусматривалось. Слабая попытка выразить свое несогласие также не увенчалась успехом. Он уверенно тащил меня за собой, не прилагая к этому никаких усилий, а я ведь даже сопротивлялась. Правда, сопротивлялась. Хваталась за перила, упиралась ногами, изворачивалась, сгибалась пополам, старалась вывернуться.
Бесполезно.
- Как и лезть не в свое дело, - на ходу заметил он, распахивая дверь в комнату. Конечно, я могла в ней оказаться и по доброй воле, всего каких-то полчаса назад. Мысль мелькнула и потухла, когда я с приличной долей ускорения приземлилась на кровать.
О том, чтобы расслабиться, я больше не думала. Я вообще больше ни о чем не думала. Ни о том, что будет дальше, ни о том, будет ли что-то в принципе. Во всяком случае, для меня. Не то чтобы я прощалась с жизнью, но и пренебрегать такой возможностью не спешила. Кто его знает, представиться ли еще один шанс сказать спасибо всем причастным.
Бессонов обхватил мои запястья и, скрестив их между собой, подтянул меня чуть выше к изголовью. В его руках появился ремень. В другой бы ситуации я непременно бы заметила, как ему ловко удалось таким простым бытовым предметом намертво привязать меня к спинке кровати.
Впрочем, вчера я размышляла о том же самом. Только тогда речь шла немного о других впечатлениях.
Я дернулась, и края ремня врезались в кожу.
- Знаю, не нравится, - прокомментировал он, поднимаясь и окидывая быстрым взглядом результаты своего творения. То есть меня. Привязанную. И не способную даже пошевелиться, чтобы не причинить себе боль. – Но, по-моему, по-другому ты не понимаешь.
Я дернулась еще раз. Сильнее. Стиснув зубы. Игнорируя железную пряжку, впившуюся в тонкую кожу.
- Не поможет, - сказал он. – А себе сделаешь хуже. Как только закончу с речью, вернусь.
И Бессонов вышел, закрыв за собой дверь.
А я осталась. Втянула носом воздух, чтобы сдержать слезы. Чтобы очень тихо не заскулить. От обиды. От боли. От собственной глупости. И общего незавидного положения. Руки быстро затекали. Кончики пальцев начинали неметь. Колючий холод скользил по венам, лишая чувствительности кожу. Секунды текли медленно, неохотно переливаясь в минуты. Я их считала, сбивалась и приступала заново.
Я прикидывала хватит ли у него ума продержать меня так до утра. И что случится со мной к этому самому утру.
Когда он вернулся, то молча отстегнул ремень, сжал мои руки в своих ладонях и долго их растирал, пока кровоток не восстановился. Затем поднес к губам и осторожно поцеловал внутреннюю сторону запястий.
После чего все в той же тишине поднялся с кровати, выключил свет и прежде чем выйти, тихо сказал:
- Спокойной ночи.
Глава 16
Я бы ни под каким предлогом не назвала подобную ночь спокойной. То есть, назвать-то ее можно было как угодно, вот только суть от этого не поменяется. Заснуть я даже не пробовала. Дышать, и то старалась через раз. Все прислушивалась – а не намечается ли продолжение. Продолжения не намечалось. Тишина стояла такая, как будто стены были обтянуты войлоком – глухая и ватная. Сквозь нее не пробивалось никаких посторонних звуков. Только мое дыхание. Осторожное и глубокое.
И в этой тишине варились далеко не самые веселые мои мысли. Без всяких изысков. Логичные и простые. Ближе к утру они сформировались в довольно приличный словесный плод. Собственно, сказать Владиславу Андреевичу я хотела только одну вещь. Что случится после того, как я ее озвучу, загадывать не хотелось. Да, я бы и не взялась.