- С южной.
Выдержал паузу. Крепкую, насыщенную, как старое вино. Сохраняя на губах улыбку. Задумчивую.
- На этом и закончим. Елизавета? – быстро на меня посмотрел. Поторопил глазами. Как бы напоминая, что все еще от меня ждет. Правильных действий. А это так… Лирическое отступление.
Пока придумывала очередной план отступления, положение спасла стюардесса. Я уже на нее и не рассчитывала.
Она появилась в раздвижных дверях, неуверенно, с извиняющейся улыбкой. Как будто не могла решить, что важнее – профессиональные обязанности или желание клиента.
- Владислав Андреевич?
Он не обернулся. Недовольно дернул головой. Едва заметно. Будет ли она еще когда-нибудь на данном рейсе? Или ей предстоит тихий перевод на регулярные линии?
- Извините, но мы заходим на посадку.
Скорей всего, это был ее последний полет с Бессоновым.
Вроде бы она и сама это поняла. Побледнела. Еще до конца фразы. Замерла неуклюже.
- Спасибо, - коротко, вежливо. Вопросы персонала решали другие люди. Одного его слова достаточно, чтобы лишиться работы. Но слово будет сказано позже. А ей уже передадут по инстанциям.
- Вернись на свое место и пристегнись, - конечно же, мне.
Представление не состоялось. Бессонов был явно разочарован. Когда самолет коснулся земли, он набрал номер на телефоне и, глядя мне прямо в глаза, тихо произнес:
- Мне нужен номер в ближайшей гостинице, - несколько секунд помолчал, слушая ответ. – Все равно. И готовьтесь к вылету через два часа.
Глава 17
Мои коммуникативные связи также не отставали от Владислава Андреевича, что стало для меня большим открытием. В обычной жизни редко кто стал бы звонить мне больше двух раз подряд. Но, видимо, все у меня шло через одно место, потому как стоило нам сесть в машину, мобильник в заднем кармане джинсов ожил и зашевелился под воздействием вибросигнала. А затем полилась легкая ритмичная музычка. Первые две минуты я тщательным образом старалась ее игнорировать. По крайней мере, делать вид, что сия соната не имеет ко мне совершенно никакого отношения. И к слову о невезении и навязчивых оппонентах на том конце провода: мне потрудились перезвонить. Настойчиво желая услышать сегодня мой голос. Чуть ли не ультиматум поставили своим упрямством.
Какие еще были сопутствующие проблемы? На каждого отдельного абонента у меня стояла собственная мелодия. Так что определить, кто так уперто набирал своими пальчиками мой номер, не составило большого труда. И с каждой новой ноткой это имя вбивалось у меня алыми буквами в мозг.
Что было в этой ситуации не так? С одной стороны от меня сидел Бессонов, на первый взгляд полностью погруженный в свои дела, а на линии висел Егор, ожидая ответа. И это был не тот Егор, который любезно возил меня по велению хозяина по разным местам. Ох, не тот. И как-то между собой они абсолютно не контачили, не соединялись в одной плоскости. Одного, определенно, необходимо было исключить. Это мне подсказывала моя неожиданно проснувшаяся женская интуиция. И, возможно, природная хитрость.
Третьего захода телефонного теракта не выдержал даже водитель, неодобрительно покосившись на меня через зеркало заднего обзора. Бессонов же лишь слабо кивнул мне, не поднимая глаз, и тихо бросил:
- Ответь.
Что-то в его голосе прозвучало такое, что отбило у меня желание поспорить по этому поводу. Он мог бы сказать полноценную фразу, смысл которой сводился бы примерно к следующему: разберись со своими трудностями или я сделаю это за тебя, кто бы тебе сейчас не звонил, и чтобы ты не делала, дабы это скрыть, я все равно все узнаю.
А мог процедить одно короткое слово.
Смысл от этого не менялся.
- Реклама, - предприняла я последнюю попытку замять неловкость и равнодушно пожала плечами. А-ля, это происходит каждый божий день, не вижу причин для беспокойства.
- Ну так послушай, что предлагают, - холодно улыбнулся он, как бы подводя черту под дальнейшими моими предлогами.
Я медленно потянулась к телефону. Медленно поднесла его к уху. Медленно нажала клавишу вызова. И тут на меня обрушились нескончаемые потоки информации. Приблизительно я была в курсе, о чем пойдет речь. По всем срокам Венеция должна была ворваться в нашу с Егором жизнь уже буквально через несколько недель, но без моего полного и безоговорочного согласия, вопрос так и остался висеть в воздухе. Во-первых, раньше я не воспринимала его предложение всерьез, а потому оттягивала решение до будущего месяца, года, жизни. А во-вторых, именно сейчас мне в голову пришла идея, что Венеция - это очаровательный город, в котором мне непременно хотелось бы поселиться до конца своих дней. Разрываемая внутренними противоречиями, я выслушивала нюансы получения визы, маршрут нашего путешествия, историю местных достопримечательностей. И все это под изысканным соусом нетерпения перед предстоящей поездкой. С таким рвением к итальянской культуре, Егору бы работать в каком-нибудь турагентстве, где денно и нощно на все лады расхвалять «благодатный край, полный ароматного винограда и не менее ароматной любви». Уверенна, от клиентов у него бы отбоя не было.