- Детка, ты меня слышишь? – вклинился в мое гробовое молчание Егор.
Но слышала его не только я. А как минимум, еще двое человек в салоне.
Похоже, они тоже поддались на уговоры Егора и уже вовсю грезили о солнечном береге Средиземного моря. Судя по напряженной тишине в машине, нарушаемой только звуком двигателя, грезы были живыми и красочными и полностью захватили умы рядом сидящих мужчин.
Но как девочке порядочной, мне предстояло отказаться от предложенного европейского трипа. И, возвращаясь к совсем недавно посетившей меня идее, отказаться не без сожаления. Лишь на секунду представив, что я могла бы свалить в другую страну и провести там незабываемое лето, на сердце становилось тепло и свободно. Но дела грешные никак не позволяли мне подобной роскоши.
- Слышу, Егор, - отозвалась я.
Наверное, называть его по имени в присутствии Бессонова было не слишком тактично. Да и вообще весь разговор проходил в условиях крайней неловкости. Не надо иметь экстрасенсорных данных, чтобы понять: ситуация становилась неконтролируемая, грозясь закончиться полным безумием. Это, блядь, как говорить о сексе с родителями. Те же ощущения.
- Извини, но у меня другие планы, - и не удержалась, добавила. - Ага. Хорошая работенка подвернулась. Денежная.
- А она не сможет подождать недельку-другую? – не унимался он.
Я покосилась в сторону Бессонова. И то, не покосилась, а, скажем, совершила героическую попытку посмотреть чуть левее себя. Дальше этого дело не пошло, и я трусливо отвернулась обратно к окну.
- Да, нет, я уже приступила, ничего не получится.
- Ты многое теряешь, - как будто посочувствовал он. Хотя я в этом и не нуждалась, предпочитая сочувствовать исключительно самой. Себе. Посторонняя помощь мне для этого не требовалась. Тем более, Егора. Захотелось немного реабилитироваться.
- Да мне не привыкать. То одно терять, то другое, - жизнерадостно оповестила я. – Зато потом ого-го…
Что именно «ого-го», я уточнять не стала. Быстренько повесила рубку. Пусть думает, что «ого-го» почти наступило. Ну, или вот-вот наступит. Да, такое, что его Венеция представится детским утренником на природе.
- Друг? – почти сразу же насмешливо поинтересовался Бессонов. С таким деланным безразличием, что мне показалось, попроси я его разрешить уехать, и Италия была бы у меня в кармане.
- Знакомый, - нехотя поправила я. – Однокурсник.
- Вряд ли простой знакомый пригласил бы тебя дальше кино.
- Значит, это не простой знакомый, а волшебный.
- И много у тебя таких волшебников?
Егор – единственный и неповторимый, ты только что размножился почкованием и обзавелся десятками клонов. Потому что я сказала:
- Хватает, - немного подумала и добавила, - хватало. – А потом торжественно закончила, - И будет хватать.
Аминь. Я искренне верила, что моя мантра будет услышана на небесах, и на Егоре не закончится людская доброта по отношению ко мне. И чтобы не сглазить, переплюнула через левое плечо.
- Елизавета, - тихо позвал он, таким тоном будто собирался раскрыть передо мной все тайны мира. Честное слово, так начинают свои лекции профессора у нас на кафедрах. О чем пойдет речь, однако, тайной не было.
- Ты же понимаешь, что значат подобные приглашения?
- Да-а-а, - протянула я. – Неделю беспредела и полного отрыва. И не называйте меня, пожалуйста, Елизаветой.