Строить грандиозные планы времени уже не было. Открылась дверь, впуская меня в просторный номер. Задержись я хоть на мгновение на пороге, то непременно бы заметила выдержанный в строгом стиле номер. Я бы успела обвести взглядом серебристые стены с тисненым рисунком, бледно зеленые шторы, темно-серый ковер и отделку из черного дерева. Меня бы обязательно впечатлила терраса с кофейным столиком и двумя плетеными креслами, с которой открывался прекрасный вид на город. Короче, мне было бы чем заняться. Изучать обстановку можно было бы достаточно долго. Если бы…
Если бы я почти сразу же не оказалась прижатой им к первой попавшейся вертикальной поверхности. Раздался звон стекла – чудесная абстракция в тонкой рамке рухнула на пол и разбилась. Господи, похоже, это скоро станет традицией – непременно что-нибудь уничтожить.
Его руки действовали быстро и четко, стягивая с меня футболку, расстегивая пуговицы на моих джинсах. Губы накрыли рот в сумасшедшем рваном поцелуе. Не поцелуй, а настоящий шторм: сильный, властный, сметающий все на своем пути. Не дернуться, не увернуться. Крепко сжатые его ладонями запястья, над головой, крест-накрест. Не прилагая никаких усилий, как куклу. К стене.
Будем честны, этот момент после того самого первого раза я представляла себе не единожды. В подробностях. В разных вариантах. Во всех красочных нюансах. Сначала с неприятным чувством отрешенности, затем с болезненным любопытством, а потом и с откровенным нетерпением. Каждое его, якобы случайное прикосновение, приближало меня к признанию, что я хочу этого не меньше. Это было нелегкое признание. Потому что только сейчас, именно в это мгновение, стоя на цыпочках, с задранными над головой руками, чувствуя его губы у себя на груди, я мысленно согласилась.
Да. Хочу. Да. Не меньше.
По крайней мере, попробовать еще раз.
Я не знаю, как так получалось, но его пальцы оказывались именно там, где мне больше всего хотелось. Дотрагивались до тех мест, где находились самые эрогенные зоны. И да, я в курсе, что это такое – центр управления человеком. Чувственные коды, эротические пароли, интимные позывные. Когда рассудок вылетает к чертям с орбиты в космическое пространство. В иные солнечные системы, другие Вселенные.
Прижал всем телом плотнее к стене, так что стало уже почти невозможно дышать. И, кажется, вторая чудесная абстракция в тонкой рамке только с другой стороны, упала к ногам и разлетелась на осколки. Но она волновала меня еще меньше первой.
Одним движением, рывком – джинсы скользнули по ногам вниз. Переступила, избавилась. Не разрывая поцелуя. Сама не заметила, как стала отвечать. Так же дерзко и жадно. Без страха и мыслей, что делаю что-то не так. Подстраиваясь под его лад, примеряясь к темпу. Чтобы синхронно. Ловила ритм. Языком, зубами – мягкую кожу, до крови, губы.
- Отпусти, - где-то между. Пока хватала воздух ртом. Дернулась, высвобождаясь. – Отпусти руки. Больно.
Секундная пауза. Только его сбивчивое дыхание. В густой тишине номера. Склоненная на мое плечо голова, мягкое прикосновение волос к шее. Картина маслом. Взгляд в пространство за его спиной. И томительное ожидание. Свободы.
Еще секунда. Пальцы разжались.
- Не убегу, - мое. Насмешливое. – Не бойся.
Откуда это только вообще взялось? Этот голос, интонации. Уверенность, что он вообще чего-то боится. Тем более, моего ухода. Хоть сейчас, хоть через час. Ну, сменятся лица. Какая разница.
Размяла онемевшие запястья, восстанавливая кровоток. В нижнем белье, посреди разбросанной на полу одежды; смешная, одуревшая от наглых ласк, собирающая осколки последнего, разумного. Для следующего, безумного. Как перед прыжком в воду задержала дыхание. Сигналом – нетерпеливое прикосновение к груди, без нежности, настойчиво. Ниже, ладонями к животу, еще ниже. Тепло от пальцев, медленно разливающийся восторг по телу. Почти щенячий, переполняющий, переливающийся через края. Вырывающийся криком из горла. Стоном.
- Куда ж ты денешься от меня, детка? - уверенное, непоколебимое. Проникновение. Внутрь. По нервным окончаниям. Сначала медленно, возмутительно медленно. Как пытка – жестокая, изысканная, умелая. С очарованием и профессионализмом палача. Лишающая последней возможности что-либо ответить. Если считать, что это только начало, то раунд я уже на первых минутах полностью и безвозвратно проиграла.