Только представив долгий путь на машине до дома, я закатила глаза.
- Готовы ли вы? – подхватила сумку, выскользнула в длинный коридор. Дурная пространственная ориентация заставляла держаться меня чуть позади Игоря, чтобы в нужный момент правильно свернуть. Он не оглядывался, шел уверенно вперед легкой кошачьей походкой, остановился у лифта и нажал кнопку.
- Хотели бы вы куда-нибудь заехать по дороге? Мне нужно заранее спланировать наш маршрут.
Так и подмывало спросить, он это серьезно? Вот правда? Никакой импровизации и свободы воли? Все четко по плану. Это он только по отношению ко мне такой или по жизни в принципе?
А если я захочу по пути в пиццерию зайти, мне тоже придется ждать, пока он не утвердит свой генеральный план?
- Нет, мне никуда не надо.
Игорь кивнул, и лифт плавно тронулся, только почему-то не вниз, а наверх. Обстоятельство, которое могло бы смутить. Я в недоумении следила, как мы поднимаемся на самый последний этаж, прикидывая в уме чем вызваны подобные действия.
- А вы кнопки случайно не перепутали? – не выдержала, поинтересовалась.
- Нет.
Удивительная неспособность поддержать маломальский приличный разговор. А так хотелось поболтать о том, о сем, но не в случае с Игорем. Он не шел на контакт ни под каким предлогом. Не проявлял ни дружелюбия, ни неприязни. Отстраненный, далекий – не человек, а киборг. В перспективе терпеть его оставалось совсем недолго, уже к вечеру я должна была встретиться с Верой и Полиной – живыми и шевелящимися представителями рода человеческого. Что, несомненно, меня очень радовало. Меня прям-таки охватила тоска по нормальному, непосредственному общению и милым девичьим беседам.
Остановка, крутая лестница наверх, выход на крышу. Ветер в лицо, заходящее солнце в глаза; алым, рубиновым светом. Зажмурилась, остановилась, закрылась рукой. После гостиничной тишины – океан звуков; звенящих, бьющих по ушам. Шум двигателя, стрекот лопастей.
- Нам туда, - крикнул и махнул в сторону, туда, где на площадке стоял вертолет. Не прикасаясь завел ладонь мне за спину и, как будто силой мысли подтолкнул.
- Вы меня с ума сведете такими сюрпризами, - крикнула в ответ, слова улетели, растворились. Остались лишь нечленораздельные звуки. – Вот на этом? Мы поедем на этом?
- Полетим, - тактично поправил он, давая знак пилоту. – Полетим, Елизавета, так быстрее и вернее всего.
- Черт, - неуверенно протянула, словно решая стоит ли ему доверять, а потом беззаботно отмахнулась от этой неуверенности и, приложив ладонь ко лбу козырьком, осмотрела восхищенно новое средство передвижения. – Это, конечно, офигенно круто, но страшно.
- Давайте не будем терять времени, я отвечаю за вашу безопасность и, думаю, вы можете мне верить, - встретились взглядами, пересеклись, как договорились. Показалось или он подмигнул, почти незаметно, словно не удержался. – Вперед.
- Моя безопасность? – устраиваясь сзади, взяла протянутые пилотом наушники. – Смеетесь что ли? Я же не принцесса Монако.
- Никогда не знаешь, что будет завтра, - философски и без особого желания развивать дальнейшую тему, заметил он.
- Да, уж этого со мной точно не случится, - фыркнула я и посмотрела вниз, как раз в тот момент, когда вертолет заработал на полную мощность и мягко приподнялся на несколько метров над землей. Плавное движение корпусом, и вот уже подо мной раскинулся весь город. Сверкая миллиардами огней, как огромная елочная игрушка, стянутый нитями дорог и автомагистралей. Живой, гордый, безразличный. Бетон и стекло, как дорогой деловой костюм, в красках заката: пурпур, бегония, амарант, с прожилками черного янтаря и серебристых проблесков.
На горизонте солнце – жидкая плазма, бушующий пожар – последними лучами по небу, зефирным облакам, горячему асфальту, окрашивало в розовый цвет воздух, как кистью, губкой. Небрежными мазками. Словно открытку на память.
- Вы это видите? – прошептала, никто не услышал. – Какая красота.
Никто не увидел. Пилот смотрел на приборы, лениво переговариваясь с диспетчером, Игорь в телефон – как будто из другого мира, инопланетяне, пришельцы, чужие. А уже минут через пятнадцать вертолет стал аккуратно сбрасывать высоту, готовясь к приземлению. Восторгов по поводу окружающих пейзажей со мной так никто и не разделил.