Глава 19.1
Я вернула на место фотографию и жетоны, задвинула обратно ящик. И даже на всякий случай протерла отпечатки пальцев рукавом рубашки. Как будто меня здесь и не было, я ничего не видела и ничего не находила. Что-то мне подсказывало, что в некоторые тайны предпочтительней не влезать. Не моего ума дело, к чему эта вся фигня здесь лежит и как она связана с Бессоновым. Стало понятно лишь одно – с насмешливыми военными званиями я не прогадала. Можно сказать, попала в точку. Что меня, если честно, несколько смутило. Собственная, блядь, прозорливость. Так бывает, вроде выделываешься, ничего серьезного, хохмишь не зло и по глупости, а потом вдруг оказывается, что лучше бы ты засунула язык глубоко себе в задницу и помалкивала. Ибо с некоторыми вещами правильней не шутить.
Неприятное ощущение. Между стыдом и неловкостью.
Конфуз вышел, м-да.
Но ничто не указывало на то, что этот холеный и деловой мужчина, всегда в строгих костюмах и с личным водителем, имеет хоть какое-то отношение к армии. Не вязались у меня эти два образа. Никак. Я бы с удовольствием и дальше считала бы его богатеньким козлом с придурью, который и в жизни-то ничего не видел, кроме котировок акций на мониторах, да банковских счетов с космическими суммами. Так, впервые в душе у меня зародилось к нему чувство уважения. Слабенькое пока, призрачное. Не подкрепленное ничем, не обоснованное. И все-таки, достаточно навязчивое.
Было над чем подумать, поразмышлять. Никуда не ушла, осталась тут же, в его комнате, сначала присела на край огромной кровати, потом легла. Прохладные, чуть шершавые простыни с едва заметным ароматом мужской туалетной воды, воздушные невесомые подушки, мягкий матрас – невероятные ощущения. Не спеша стянула с себя одежду, бросила на пол, осталась в одном нижнем белье. Было в этом что-то невыносимо интимное, эротическое – лежать и знать, что делаешь это в его постели. Что будь Бессонов здесь, ему бы, наверное, понравилось за этим наблюдать. А еще, что три дня непозволительно большой срок. Особенно после последних впечатлений. Что только одни воспоминания поднимали температуру моего тела на несколько градусов, а язык непроизвольно скользил по влажным губам. Руки сами опустились к внутренней стороне бедер – легкое неуверенное движение, слабый стон. Прохладный воздух, прикосновение хлопка к коже, напряжение в мышцах; и желание – сильное, мучительное, требующее удовлетворения. Любым способом. Никто не виноват, что его сейчас не было рядом, никто не виноват, что она стал главным участником моих фантазий. Просто это случилось. И с этим надо было что-то делать.
Чуть быстрее – по нервным окончаниям, кончиками пальцев, до чуть учащенного дыхания. С закрытыми глазами и нетерпеливо закусанной нижней губой. Пока по телу не прокатилась тяжелая волна наслаждения, а за ней не пришло долгожданное расслабление.
Не заметила, как заснула. Словно случайно вышло, непреднамеренно. Почти сразу же – глубоко и крепко. Без снов, без мыслей. Как окунулась в глубокий колодец и осталась там, в плотной беззвучной темноте.
Чего я действительно предположить не могла, так это то, что Полина с Верой и вправду приедут. Без каких либо трудностей, проблем и скандалов. Что это будет настолько просто. Мне-то это представлялось чуть ли не войной миров, с последующими глобальными разрушениями и общей экологической катастрофой. Однако машина Веры – розовая, глянцевая, как будто игрушечная, беспрепятственно появилась на подъездной дорожке и лихо припарковалась у парадного входа. По словам Польки, единственное, что привлекло их внимание на пути сюда, это табличка о запрете на въезд на частную территорию. При этом не было ни людей с автоматами, ни шлагбаумов, ничего.
Девчонки явно почувствовали себя обманутыми.
- У моего отца никогда бы такое не прокатило, - заявила Поля, открывая багажник машины. Она бросила один-единственный взгляд вокруг себя и удовлетворенно кивнула. Словно согласилась – домик, что надо. Да, и вообще, все на уровне. Зачет. – Попробуй к нам так приехать, так к этому моменту нас бы уже грузили в участок за незаконное проникновение.
Отец Полины – успешный бизнесмен. Она мало что о нем рассказывала и редко упоминала в разговорах. Как будто не имела с ним ничего общего, кроме генетических связей. Вместе с родителями не жила, но исправно приезжала каждые выходные. На этом их общение заканчивалось.