- Не бойся, я тщательно слежу за своей личной жизнью. Так что смелее, Лиза, я жду.
Поставленная задача поражала своей простотой и не вызывала никаких опасений. В некоторых вещах моментально чувствуешь подвох, а тут ничего подобного. Может быть, потому что я и сама частенько нуждалась в постороннем содействии, чтобы удаленно выудить из личного компьютера какие-нибудь файлы. Короче я не заподозрила в его просьбе странностей. Вполне себе мирно и без пререканий отправилась по заданному направлению, неся на себе крест благих намерений и чистых помыслов в области помощи ближнему своему.
- Миленько у вас тут, - пока поднималась по лестнице. Чтобы не молчать. – Мне понравилось. И, разумеется, ничего страшного, что вы не спросили, хочу ли я здесь находиться.
- Мне кажется, ты не скучала, - почти без паузы и уж точно без каких-либо сожалений в голосе. Чего и стоило ожидать. Я прислушалась, а не прозвучало ли в интонациях скрытого намека, подтекста, насмешки, Блядь, хоть что-нибудь, по чему я могла бы определить его осведомленность о моем нынешнем занятии.
А вместо этого получила его язвительное:
Лиза, ты не заблудилась? Дорогу не подсказать?
А прошло-то всего лишь несколько минут; я подвисла, задумалась, отвлеклась.
- Вы не ответили, - и очередная попытка все-таки достичь цели своего путешествия.
- А ты до сих пор не сделала, что я просил.
- Бе-бе-бе, - тихо и случайно. Вырвалось. Сорвалось. И чтобы хоть чем-то замаскировать свою бестактность, тут же закашлялась, перевела дыхание и устроилась в глубоком кожаном кресле за рабочим столом.
Щелчок крышки ноутбука, приветственная надпись. И первое печальное открытие: даже если бы мне хватило наглости ранее самостоятельно изучить содержимое компьютера, то я бы ничего в нем ровным счетом не нашла. Он был чист, как слеза младенца, пуст и свеж, как будто его только что принесли из магазина. Никаких папочек, файликов и даже сторонних приложений. Ни учетной записи, ни созданного аккаунта, ни даже истории посещения веб-страниц.
Что называется – до заводских настроек.
- Разочаровалась? – глумливо так, протяжно. И в точку.
Я безнадежно пощелкала «мышкой» по рабочему столу и призналась:
- Вы не оставили мне шансов.
- Если я захочу тебе когда-нибудь что-то о себе рассказать, то непременно сделаю это сам. До этого момента даже не пытайся. Теперь открой «FaceTime».
Тут до меня, наконец, дошло. К чему все эти телодвижения. Мой мозг накрыло прозрение, и я судорожно осмотрелась по сторонам. После развлечений в бассейне я так и не удосужилась одеться и до сих пор гордо передвигалась по дому в нижнем белье и бокалом шампанского в руках.
И это совершенно не подходило для видеоконференций. Вот абсолютно.
Казалось бы, чего мне стесняться?
Ан нет, родительское воспитание давало о себе знать, а мне всегда повторяли, что садиться за стол не одевшись это, как минимум, неприлично. А уж если сделать это при незнакомых людях, так вообще беда и позор. Но и вспомнить, где я оставила свои джинсы с футболкой было тем еще подвигом – внизу, у бассейна, в гостиной? В одном из этих загадочных мест.
- Face… что? – взгляд быстро скользнул по комнате, прикидывая что может сгодиться для имитации одежды. Достаточно достоверной имитации.
- Ты не знаешь, что это за программа? – как-то наполовину утвердительно, наполовину вопросительно поинтересовался он.
- М-м-м, - отключиться что ли на хрен? У меня определенно наблюдался период просветления и гениальных идей. – Нет, впервые слышу. Но я восприимчива ко всему новому и обожаю эксперименты, так что.., - я поперхнулась, немного запоздало сообразив, какую офигенную пургу несу.
А тем временем на экране уже загорелась зеленая кнопка вызова.
- Отвечай, - услышала я его холодный нетерпеливый голос. – И не делай из себя дуру.
Что мне еще оставалось? Я распахнула дверцы шкафа, стянула с вешалки первую попавшуюся мужскую рубашку и быстро ее одела. После чего уселась обратно перед ноутбуком.
Второе печальное открытие сегодняшнего дня: никого, кроме себя я в диалоговом окне не заметила. Если говорить простым языком, видеосвязь была односторонняя – он меня видел, я его нет. Не то чтобы я сильно расстроилась но и особого облегчения не почувствовала – сидеть и разговаривать с собственным отражением, то еще развлечение, смахивающее на шизофрению.