Затруднение состояло в том, что когда я поднялась, камера как раз оказалась на уровне моих трусиков. И не смотря на то что рубашка была достаточно длинной, чтобы их скрыть, не до конца застегнутые пуговицы внизу лишали ее этой возможности.
Комментарий последовал почти сразу же:
- Отличный вид.
Вера закатила глаза и шепотом присвистнула:
- Какой голос. Пусть еще что-нибудь скажет, - одними губами, продолжила. - На, выпей, - и приблизилась, отдавая шампанское. Аккуратно, чтобы не попасть в кадр. – Тебе это поможет. И, давай, сделай так, - с этими словами она ухватилась за края своего полотенца и подвигала бедрами, обнажая стройные загорелые ноги. – Они от этого с ума сходят.
- Уходи, - прошипела я, не зло, сквозь смех.
- Попробуй, это весело, - напротив, за пределами видимости камеры. Сумасшедшая, пьяная, игривая. Совершила несколько плавных движений, словно пример показала. – Побалуй его, тебе ничего это не стоит.
И исчезла за дверью, как будто и не приходила. Оставила после себя легкий аромат цветочной туалетной воды и ощущение полной бесшабашности.
Как грозу за собой привела, а сама спряталась.
Без очередной порции принесенного спиртного ничего не вышло бы. Я махом выпила все до дна и тут же почувствовала, как реальность отодвигается, расширяет свои границы, а потом и вовсе из них выходит. Происходящее показалось не более, чем веселой игрой, в которой очень просто участвовать. Так, ради интереса.
Видела все. Себя видела – как расстегнула медленно пуговицы, одну за другой. Сначала неуверенно, непослушными пальцами. Но с каждой последующей – смелее и тверже. Как касалась ладонями обнаженной кожи – плавно и неторопливо.
Как будто и не я. А кто-то другой, там, в пикселях, матрице, мегабайтах, другом мире. Словно кино показывали – эротику, нуар, после полуночи – так все получалось складно, ладно и чувственно. Само получалось, без каких-либо усилий.
Рубашка скользнула с плеч, упала на пол. Я осталась в одном нижнем белье – черном, простеньком. И пожалела, что не было какого-нибудь красивого, дорогого, с тонким кружевом, прозрачного. Повернулась, покружилась медленно, замерла и потянулась, как кошка, игриво закусив нижнюю губу.
И откуда только все это взялось – движения, жесты, позы? Полные страсти, желания и огня. Повадки почти животные – когда пальцами, за края трусиков, спустить чуть ниже на бедра и тут же убрать руки, оставив место для воображения, фантазии. Для чего-то такого, вкусного и горячего. На потом – на десерт.
- Я хочу тебя. Оттрахать. Прямо сейчас, - его голос порвал тишину, в пыль, прах, на молекулы и атомы. Низкий хриплый глубокий. Пробежался теплыми нотками по коже, согрел, завел. Еще больше. – Лиза, что ты делаешь?
Если бы я сама только знала, что делаю. Что я, блядь, творю. Что вытворяю. Но голова кружилась и было все равно. Было плевать. Совсем. Сегодня.
- Танцую, - усмехнулась, подняла рубашку с пола. Села обратно в кресло и перевела дыхание, спрятав лицо в ладонях. – Завтра мне будет за это стыдно?
По легкомысленным интонациям ясно – это не тот вопрос, который меня волновал в данный момент.
- Скорей всего, - как и ответ на него. – Но танцуешь ты хорошо. Я это запомню.
Господи, еще бы мне запомнить. Или, может, лучше не надо. Да, точно не надо. Это сейчас все легко и просто. Непринужденно и непосредственно. А вот поутру я могу изменить кардинально свою точку зрения на этот счет. Пересмотреть жизненные позиции, и тогда в туманном взоре проснется совесть, раскаяние и желание проклясть весь белый свет.
И все это результат исключительно собственной дурости.
Но за полетом мысли было уже трудно уследить. Как и учесть все последствия этого полета.
- И попросите повторить? – поинтересовалась.
- Что я попрошу, ты узнаешь позже. Не сегодня. На сегодня с тебя и так хватит. Лучше выпей чаю и ложись спать.
Адекватный бы человек разглядел в этих намеренно спокойных интонациях признак угрозы. Узрел бы надвигающуюся бурю. Уж слишком тихими и ласковыми они были. До неестественности. Как будто Владислав Андреевич едва сдерживался, чтобы не сказать нечто совсем другое. Не такое миролюбивое и почти повседневное. Может быть, речь бы пошла о правилах поведения в чужом доме. Или просто о правилах поведения. О чем-то таком, на чтобы я не смогла вменяемо ответить. Уж точно не сегодня. Так что, в этом он был, несомненно, прав.