- Блядь, у вас что клуб трех мушкетеров? – неожиданно рявкнул он, да так зло, что я дернулась и зажмурилась, а бедная Вера, скорей всего и вовсе оказалась на грани обморока. И вдруг продолжил, общаясь уже явно не с ней, а с кем-то по телефону. – Игорь, проводи девушку и проследи, чтобы больше сюда никто не заходил.
Решилось все быстро: Игорь не заставил себя долго ждать, возмущения Веры не слушал, на сопротивление не обращал внимания. Молча вывел ее и осторожно прикрыл за собой дверь.
И только после этого прозвучало резкое:
- Не воображай, что ты в бункере. Тебя это тоже касается, выходи.
- Мне плохо, - я разглядывала свои запястья, вытянув поперек кабинки ноги. Самообладанием подруги я не обладала и с удовольствием бы избавилась от общества Бессонова при первой возможности. Без посторонней помощи. Но так как мне такого шанса предоставлено не было, что-либо предпринимать я не спешила.
Мне здесь нравилось – какое-никакое, а все же укрытие.
- Будет еще хуже, если не выйдешь.
- Хуже уже некуда, - безразлично констатировала я. – Не стращайте.
- Я тебя сейчас убью, - доверительно сообщил он, так тихо и проникновенно, что стало сразу понятно – убьет, точно убьет.
- Посадят, - прошептала тихо сквозь зубы и обхватила голову руками. Еще бы и уши зажала, чтобы уж полностью организовать себе достойный уход из поднадоевшей реальности.
- Ничего, откуплюсь.
- Вот что мне, было мало других клубов? – сокрушенно пожаловалась я, до боли прикусив нижнюю губу. – Их, между прочим, пять тысяч по всему городу.
- В другой бы тебя и не пустили, Лиза, - и тут, видимо, его терпению все-таки пришел конец. Хлипкий замок – чуть сильнее дернуть и поддастся – слетел к чертям собачьим. Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Я закрыла глаза и, кажется, начала читать про себя какую-то задушевную молитву. При всем уважении, но подняться на ноги у меня не получилось бы. Даже не из вредности, а из-за общего нестабильного состояния.
Одернув брюки, Бессонов опустился рядом, двумя пальцами приподнял голову за подбородок и какое-то время внимательно разглядывал мое лицо. Открыть глаза я не потрудилась. Просто почувствовала его горячие пальцы на своей коже и слегка улыбнулась.
- Мне девятнадцать, Владислав Андреевич. Я не могу сидеть в четырех стенах. Сколько бы вам этого не хотелось.
Ничего не ответил, молча подхватил меня за талию и взял на руки. Я послушно скрестила ноги за его спиной, обняла за шею и пристроила голову на его плече.
- Господи, какая ж ты еще дура, - выдохнул он, крепко прижимая меня к себе. – Поехали домой.
И пошел через весь клуб уверенной походкой, не обращая ни на кого внимания, пропуская удивленные взгляды. Легко и ладно. Ему вслед оборачивались, провожали в спину – удивленно, заинтересованно. А он смотрел только вперед и никуда в сторону. Как будто был один, а толпы людей вокруг не существовало. Перед ним расступались, освобождали дорогу, расходились, растекались, исчезали. Никто, даже случайно, не задел.
И так до тех пор, пока мы не оказались на улице. Машина уже ждала. Бессонов без труда сел на заднее сиденье, я осталась у него на коленях. Он был вроде бы не против, а мне не хотелось совершать лишних движений.
Коротко кивнул водителю, закрыв за собой дверь:
- Езжай только не быстро.
И мы плавно тронулись.
Глава 20.1
Идеально – это когда в ситуации, подобной этой, просто вырубаешься. Проваливаешься в глубокий неспокойный сон, а на утро, едва проснувшись, наслаждаешься алкогольный амнезией, удивленно хлопаешь ресницами и на все претензии по своему поведению накануне невинно пожимаешь плечами.
Идеально – это когда все произошедшее сваливается в самые бездонные уголки памяти и никогда оттуда до конца жизни не выныривает.
Тогда было бы легко и, главное, безболезненно пережить буквально любые фокусы, выкинутые твоим не совсем адекватным сознанием. Этим же можно было бы их и объяснить. Да, и вообще не объяснять – а просто заявить, что находилась в нестабильном состоянии, как атомное ядро перед взрывом.
Идеально – когда привирать себе по этому поводу не приходиться. То есть, когда твои нейронные связи чисты, невинны и не несут, в том числе и для тебя, ни грамма информации. Таким образом, ты достигаешь органичности и совершенного баланса между внутренним и внешним миром, не испытывая при этом никаких мук совести.