«Может прогуляемся, подышим свежим воздухом?».
Надо было сразу это устроить. Еще до того как оставлять меня с самим собой в тесном пространстве автомобиля. Часик–другой ночной прогулки однозначно вернули бы мой мозг на место. Я бы не совершила и половины того, что совершила. И уж точно бы у меня не появилась мысль, будто Бессонов единственный мужчина на земле, который мне нужен.
То что мне и вправду было нужно – это хорошенько проветриться.
Связываться ему со мной, кажется, не хотелось. Куда надежней было меня держать в салоне за автоматическими замками и крепко зафиксированной на одном месте. Но я вроде бы пригрозила, что в противном случае снова начну блевать.
Если честно, я и не рассчитывала на какой-нибудь результат. Или реакцию. Судя по его выражению лица, плевать он хотел на мои потребности, надобности и желания. Также безразличен ему был и салон дорогого автомобиля. По крайней мере, никакого беспокойства после моих угроз он не продемонстрировал: продолжал молча смотреть за стекло на ночной город, полностью погрузившись в собственные мысли, и что-либо менять в порядке происходящего не спешил.
Я запереживала, а слышал ли Владислав Андреевич меня вообще.
Оказалось, слышал. Просто, как всегда, не потрудился ответить. Зато спустя минуту подал знак водителю, и когда машина остановилась, ослабил узел на запястьях и коротко кивнул: «Иди, дыши. Только недолго».
Предлагать дважды мне не пришлось. Возвращаться к нему домой я не спешила, ясно осознавая, что ничего хорошего меня там не ждет. Кара непременно настигнет меня – не сегодня, так завтра. Вопреки всем физическим законам, этот момент мне мечталось, как можно дольше оттянуть.
Поэтому, выпрыгнув из машины, я с блаженным видом уселась на тротуар и принялась рассматривать звезды, иссиня-черное небо и ярко-оранжевый фонарь над головой. Небогатый набор, собственно и поговорить не о чем. Но умело чередуя фокус своего интереса с одного на другое, можно было протянуть достаточно долго.
К тому же, прохладный воздух действительно хорошо помогал, освежал кожу, приводил в тонус мысли. Посиди я так пару часов и, возможно, из этого бы получился толк.
Увы, столько времени мне Бессонов не дал.
Его хватило максимум минут на десять. По их истечению, он начал подавать первые признаки своего присутствия.
Жаль, я почти забыла, что он находился рядом.
«Ты довольна? – присаживаясь на капот, поинтересовался он и внимательно на меня посмотрел. – Хорошо повеселилась?»
Его взгляд – спокойный, чуть насмешливый, словно прибил меня к земле. Я подняла глаза и с трудом сдержалась, чтобы тут же их смиренно не опустить.
«Злитесь, да?» - ничего более очевидного я спросить не могла. Хотя играть с ним в очевидность было сложновато. За видимым равнодушием, я увидела его недовольство. И совсем не заметила, что за равнодушием было только равнодушие. Не более того.
Бессонов холодно улыбнулся, сложив руки на груди:
«Тебе девятнадцать и ты не способна усидеть в четырех стенах», - легко повторил он мои же слова, сказанные чуть ранее. – «Почему бы мне не позволить тебе немного... ммм… отдохнуть. Если ты надеялась сделать сюрприз, то, извини, но не вышло».
«Что, совсем? - удивленно переспросила я, еще не очень понимая, о чем он вообще говорит.– А я так старалась».
«Скажем, в другом тебе немного это удалось, - хмыкнул он. – Но об этом мы поговорим завтра. Поехали, время для прогулок закончилось».
Владислав Андреевич протянул руку, помог мне подняться и, коротко кивнув на машину, не забыл предупредить:
«Руки не распускай, детка. Сегодня мне это не нравится».
И вот оно завтра: никуда не делось, наступило, пришло, настало.
Вот он Бессонов, который тоже никуда не делся.
Вот она я: не исчезла, пришла, явилась.
Мы встретились и посмотрели друг другу в глаза.
Было утро, и солнечный свет лился сквозь полуопущенные жалюзи.