Глава десятая
Не терзай меня, совесть
Не терзай меня, совесть,
горько мне от упреков твоих,
пусть их нету жесточе,
я поняла этой ночью,
что заслужила их.
Закончив обязательное и обязующее торжественное приветствие, толпа красочных персонажей переходит в зал еще более внушительный по размерам, освещенный длиннющими лампами дневного света. В центре зала стоит двухкилометровый стол, уставленный яствами и изысканными напитками. Куке Мартинес кажется, что она попала в сказку – ведь так бывает только в кино, – не без трепета она думает, уж не тайная ли это вечеря?
(Не играй с огнем, обожжешься, я тебя уже сколько раз предупреждала, оставь эти шуточки для другого случая. Тут надо вести себя тише воды, ниже травы. Ни к чему не притрагиваться и не давать притрагиваться к себе. Если идешь в туалет, постарайся там не задерживаться, не смотри по сторонам – кругом камеры. Больше всего я переживаю за Уана, хотя именно он втянул нас в эту переделку. Жизнь порой любит выкидывать фокусы.)
Лично я за него ничуть не переживаю, потому что подлинной жертвой в данном случае оказалась Кука Мартинес. Черт с ним и с его грехами. Пусть сам кует свою карму. Смотри-ка, его уже ищут. Куке Мартинес приходится выпустить руку Уана: двое мужчин в серых с отливом костюмах из того материала, какой раньше шел на рубахи каторжникам и рабочую спецодежду, а теперь, по мнению европейских дизайнеров, является последним писком моды, просят Уана следовать за ними. Вконец упав духом, Кука ищет прибежища среди подруг. Взяв под руки Мечу и Пучу, она подходит к царскому столу, который мнится ей плодом научной фантастики. Мария Регла старается держаться поближе к Фотокопировщице, и обе глазами ищут Факс. Но Факс уже в первых рядах, с тарелкой в руке, и ее за уши не оттянешь от блюда с вареной свининой. Уана отвели в отдельные апартаменты, где XXL вещает иностранным корреспондентам о неслыханном урожае апельсинов, который ожидается на будущий год. По совокупному диаметру цитрусовые превзойдут диаметр земного шара, а сока будет, что воды во всех морях и океанах. Но это только цветочки!
(Да, посмотрим на ягодки. Над флорой и фауной еще успеем пошутковать. Главное теперь, что население, повально страдающее язвенной болезнью, может не страшиться ОРЗ: пусть кислотность подскочит до опупения, зато тонны витамина С пропитают все наши органы – не правоохранительные, конечно, а просто органы тела. Всякий раз приходится вдаваться в пояснения – тут уж никуда не денешься, потому что казенный, канцелярский и разговорный языки у нас перепутались, как хер знает что, и теперь для прогулки в соседний квартал вам придется брать с собой переводчика. Некоторым, конечно, это что в лоб, что по лбу, но правда такова – язык со страшной силой обогащается мета– и матолингвистически.)
Не кто иной, как сам Старик, встречает Уана, который держится весьма уверенно, однако, пожимая Старику руку, замечает, что собственная его рука холодна как лед. Наверное, виноваты кондиционеры, думает Уан. Само дружелюбие, Старик спрашивает своего подопечного, как ему нравится окружающее, чувствует ли он себя свободно, удалось ли ему воссоединиться с прежней семьей, не нужна ли какая помощь. Собеседник отрицательно качает головой. Несмотря на монументальный ледник кондиционера, занимающего целую стену, Уан весь в поту; в нем зреет подспудное непреодолимое желание расквасить волосатый нос Старика. Если у него столько денег, какого хера он не сходит в институт красоты и не выведет эту гадость?