А-а-а-а-а! Нет! Не думать!
В ней есть всё! Всё от чего я дурею! Всё от чего кайфую! Ничего лишнего, изящная, вежливая, добрая, чертовски красивая, дико сексуальная! Я просто не могу упустить её. Точно сдохну если попадёт в чужие руки, не мои!
На вечер планов никаких, ещё в коматозе, но уже могу соображать.
Растягиваю удовольствие прихлебывая куриный бульон. Он сейчас лучше любой таблетки. Следом горячий душ и набираю Николь.
Знаю точно, должна быть дома. Сегодня не ее смена в кафе. Набираю ее номер. Долгие гудки. Ну где она там, блядь! Почему так долго не берет трубку! Я что ей, мальчик, названивать по сто раз на дню, в ожидании, когда она соизволит со мной поговорить!
Бешусь! Выдыхаю и набираю еще раз. Она же меня не динамит?! Ни за одной девчонкой так не бегал. А тут…
–Алло… - слышу в трубке дрожащий голос Николь. Она там плачет, что ли?
Это в миг отрезвляет. Хочется сорваться с места и увидеть ее. Убедиться, что все в порядке.
Спрашиваю тихо, чтобы не напугать:
–Что-то случилось?
Николь
Дверь на растопашку. Я влетаю в квартиру и сердце сжимается в предчувствии беды. В доме темно и я зажигаю везде свет. Стучу ладонью по клавише выключателя под гулкий грохот сердца в груди. В прихожей на полу замечаю бурые пятна крови. Они рваными кляксами растеклись по потертому от времени линолеуму.
— Мама! – с отчаянием кричу я. Уже поздно, она в это время всегда дома. Я мысленно молю бога, чтобы это была не ее кровь.
Распахиваю дверь в ее с отчимом комнату. Пусто. Неприбранная постель говорит о том, что мама собиралась ложиться спать. Вон и ее ночная рубашка аккуратно висит на стуле, ожидая хозяйку.
Следующая дверь – моя комната. Никого.
Бегу на кухню и включаю свет.
Отчим спит сидя за столом. Положил голову на согнутую в локте руку. Рядом бутылка из-под водки, в которой плещется на дне остатки прозрачной жидкости. Рядом пустая стопка.
Он мне противен. Я совершенно не хочу к нему прикасаться, но надо узнать, где мама. Следы крови в прихожей пугают меня до жути. И это явно не отчима.
Я прикасаюсь к нему и тереблю за рукав рубашки. Стучу кулаком в каменное плечо, чтобы хоть немного привести в чувство.
Он приподнимает голову и смотрит на меня мутным взглядом.
— Ты! Отвечай же! Где моя мама?!
Он трясет головой и проводит ладонью по лицу. Силится понять, что я от него требую.
— Где… моя… мама?!
Склоняюсь над ним, всматриваясь в бесцветные глаза. Как может мама жить с таким ничтожеством. Нам же было хорошо вдвоем. Без него. А теперь, в последние два года, моя жизнь превратилась в ад.
— Она в больнице, — говорит он заплетающимся языком, — упала. Я ни в чем не виноват.
— В какой больнице? – пытаюсь достучаться до него, но он лишь пожимает плечами в ответ и снова опускает голову на руки.
Сволочь! Ничтожество! Гад!
Как только я не ругаю его, пока трясущимися руками пытаюсь дозвониться до приемного покоя.
— Калинина Елена Сергеевна. Есть такая, — недовольным голосом бурчит трубка на мой вопрос.
Насчет диагноза мне не дают никаких пояснений. Все вопросы к лечащему врачу.
Я срываюсь в больницу. На ходу обуваю кроссовки и подхватываю с вешалки куртку. Идти не долго, больница находится в квартале от нашего дома. Я боюсь лишь одного, что мне не позволят увидеться с мамой.
Забегаю в приемный покой и долго уламываю медсестру, пропустить меня в палату.
— Не положено. Уже слишком поздно, — слышу я непреклонный ответ, — приходите утром. Все с вашей мамой будет хорошо.
Я не верю. Мне нужно убедиться. Увидеть ее своими глазами. Узнать, что же случилось. Если это дело рук отчима… При мысли об этом мне хочется накинуться на него. Расцарапать лицо ногтями, ударить со всей силы кулаком, стирая вечную ухмылку с его губ. Ненавижу!
Звонок телефона резко ворвался в мои мысли. Мэт.
Он все больше и больше уделяет мне внимания. Звонит по вечерам и заходит в кафе. Придерживается нашего уговора и ведет себя при мне как пай-мальчик. Это приятно, но все же я думаю, что это лишь игра с его стороны. Инстинкт охотника, от которого убегает добыча. Но в данный момент мне безумно хочется услышать его голос.
— Алло, — тихо произношу я в трубку. Голос предательски дрожит. Нервы и усталость и мне так нужна хоть чья-то поддержка.
— Николь, что-то случилось?
Его голос вмиг становится серьезным и это подкупает. Хочется довериться и рассказать о своих проблемах. Почувствовать рядом его крепкое плечо. Разве я много хочу? Лишь немного заботы и искреннего сочувствия. Сможет ли Мэт мне это дать?