Но, несмотря ни на что, стоило запахнуть жареным, – и это как в прямом, так и в переносном смысле, – отец поставил меня перед фактом, что приобрел билет до Альмонте, где я должна буду провести «незабываемую» неделю вдали от большого города, родных и друзей.
Нет, художественная выставка – это конечно здорово, но, во-первых, я только что вернулась домой после сложной стажировки, и хотела как следует оттянуться, а во-вторых, маленький городок с сонным населением, где каждый день – это «день сурка», не совсем то место, где меня будет ждать «активный» отдых.
К сожалению, до моих возражений никому не было никакого дела.
Куки и Каю повезло намного больше. На брата, как на уже взрослого мужчину, родители повлиять не могли, но предупредили об опасности и велели держать ухо востро, а сестра, на пару с одной из своих подружек, умотала на острова, греть свое шикарное тело под жаркими солнечными лучами и соблазнять красивых, загорелых парней.
Можно было бы, конечно, составить ей компанию, но билетов на чартерный рейс уже не было в продаже, а визу за ночь никто не делает.
Грейс, узнав о моем скором отъезде, отказалась составить мне компанию и, не переставая, хихикала в трубку, предлагая по приезду в Альмонте закрыться в номере отеля и впасть в недельную кому. Похоже, даже распутная фея не верила в то, что в этом городишке есть жизнь, иначе раскалила бы телефон советами по съему парней.
Радовало, что после Ванкувера я так и не успела разобрать чемодан, который кто-то из сотрудников отца привез из «оскверненного» жилища, куда я зареклась показывать нос. Ну и оставалась крошечная надежда, что вдали от главного действующего лица моих еженощных эротических фантазий, я наконец-то смогу выспаться, избавиться от синяков под глазами, которым не помогали даже дорогие патчи, и забыть о долбаной метке.
Да-да, мыслю позитивно, как и учат умные книжки по психологии.
Недовольный ранней побудкой и долгой тряской в машине Шабо продолжал капризничать, – а именно ерзать и царапаться, – даже тогда, когда я, спрятав его под розовым плюшевым пледом, поднялась в уже почти забитый салон автобуса.
Наше место оказалось почти в самом конце. Перед нами сидела пожилая чета, мило улыбнувшаяся сначала мне, а затем показавшемуся из своего укрытия хмурому котику. А позади, закрыв глаза, расположился грузный мужчина в длинных зеленых одеждах и с висевшим на шее амулетом, в виде полной луны, что носили служители культа Четырехрогого.
Несмотря на мирные цели и кроткий нрав, такие как он поклонялись черным душам, которые приходили на землю, чтобы паразитировать на людях и сеять сметь, поэтому сильно их не жаловали, но терпели, считая чудаковатыми.
На диванчике за спящим мужчиной сидела семейная пара с двумя шумными детишками, чьи глаза при виде Шабо засияли как стовольтовые лампочки. Но кот, к сожалению, их радости не разделил. Развалился на моих коленях, и уставился в окно с такой обидой на пушистой морде, словно я насильно тащила его к ветеринару.
Пустовало только место по соседству. Либо его никто не выкупил, – и это было бы прекрасной новостью, – либо мой попутчик застрял в начале салона, где успела образоваться небольшая пробка.
Достав из кармана рубашки беспроводные наушники, я включила в телефоне любимый плейлист и закрыла глаза, чувствуя, как автобус, покачиваясь, отправляется с места.
Не прошло и минуты, как на меня упала чья-то тень. Все тело тут пронзили мелкие иголочки, особенно в том месте, где за легким шелковым шарфиком пряталась метка.
Медленно открыв глаза, я уперлась взглядом в скрытую серой толстовкой широкую мужскую грудь. Сердце замерло на мгновение, чтобы вновь помчаться с удвоенной скоростью.
Одним щелчком выключив музыку, я заскользила глазами вверх по тренированному телу, и едва не вскрикнула, остановившись на знакомых красивых губах, что скривила белозубая усмешка.
– Я же говорил, что мы еще встретимся, Лоллипоп.
***
Первая промелькнувшая мысль – «я сплю, и он снова мне сниться». Вторая, уже более осмысленная и пугающая – «нет, кажется не сплю, и это не видение, а кошмарная реальность».
Прямо передо мной стоял тот, встречу с которым я уже несколько дней пытаюсь переместить в раздел с плохими эпизодами из жизни, и забыть. И не просто стоял, а нагло скалился, пожирая меня взглядом, словно я только что вынутый из печи пирожок с джемом.
А самое обидное, этот его чертов взгляд возбуждал во мне ответный голод. Даже язык защипало от воспоминаний о нашем кровавом поцелуе.