За его словами последовала минутная тишина, а затем Лоллипоп, обхватив его руками за шею, притянула к себе.
– Заткнись и поцелуй меня уже, – дважды уговаривать не пришлось.
Как только их губы соединились, Ноа подхватил девушку под бедра, приподнял, заставил обвить ногами его поясницу и понес на берег.
***
Легкая, как пушинка, гибкая и горячая. Она обвила его руками и ногами, уткнулась носом в шею и, затаив дыхание, ждала, что будет дальше.
Нечеловеческая жажда и адреналин струились сквозь Ноа. Давление в члене нарастало, а хватка на ее бедрах становилась все крепче. Он мог бы взять ее еще там, в воде. Отодвинуть в сторону краешек кружева, что скрывал от него ее лоно, и насадить на себя. Но та его часть, что еще могла мыслить здраво, требовала не торопиться, унести малышку на берег и сделать все с максимальной нежностью, на которую он только способен.
И оборотень подчинился.
Уложив драгоценную ношу на брошенную на берегу одежду, он накрыл Леденец своим телом, уперся ладонями с двух сторон от ее лица и прижался своей каменной эрекцией к ее промежности. Словно не отдавая отчета своим действиям, девушка выгнулась в спине и жалобно всхлипнула.
Одно движение выросших когтей, и бандо, мокрой тряпкой полетело на песок, а за ним и ее трусики. Его рот завладел ее влажными губами и это простое прикосновение принесло столько удовольствия, сколько не приносил секс со всеми его бывшими любовницами.
Метка на шее обжигала. Соски уперлись в бронзовую мужскую грудь. Желание охватило все тело, а пульсация между ног с каждой секундой становилась все сильнее.
Прикосновение его грубых пальцев к ее клитору, походило на удар в двести двадцать вольт. Пронзило все тело и ушло глубоко под землю. Вцепившись ноготочками в его широкие плечи, Лоллипоп закричала.
Действия Райта казались ей такими… правильными. Невозможно сопротивляться, да и нужно ли?
Продолжая пальцами одной руки ласкать ее сочащееся соками лоно, Ноа приподнялся, обхватил второй рукой ее упругую грудь и прошелся большим пальцем по твердому соску. Ему хотелось рычать от удовольствия. Казалось, что он ждал этого момента всю свою жизнь, и наконец дождался. Его женщина в его руках, и он никуда ее не отпустит.
– Какая же ты влажная, готовая. Долго я так не выдержу.
– Сделай… что-нибудь… – дрожа всем телом прошептала Лолли, – я… не могу… прошу…
– Ну, если ты просишь, – склонившись, Ноа накрыл ртом тугой бутон, который только что ласкал. Девушка громко застонала и вцепилась в его затылок, желая удержать. Выгибаясь в его руках, она пыталась сильнее насадить себя на его пальцы, потереться о них, получить, наконец, долгожданную разрядку.
Оторвавшись от ее груди, оборотень откинул голову и зарычал от наслаждения. В его желтых глазах зажглось дикое пламя, но девушку оно не пугало. Она хотела, чтобы он потерял контроль, и добилась своего.
Ноа одной рукой сжал над головой оба ее запястья, второй подхватил ее бедро, до предела раскрывая ее для себя. Головка его твердого члена скользнула по влажным складкам. Рывок, и он вошел в нее до упора.
Полный боли крик девушки обрушился на волка как каменная стена. Осознание пришло так же быстро, как сожаление, а за ним и скрытое ликование.
Он ее первый мужчина. Первый и, мать его, единственный.
– Ноа, мне больно…
– Тшшш, не кричи, сладкая. Прости меня, я не знал. Только не двигайся, боль скоро уйдет, – отпустив ее руки и слизывая ее стекающие по щекам слезы, Ноа пытался взять под контроль свою животную сущность.
Его трясло от усилий, лоб покрылся испариной. Никогда прежде ему не приходилось успокаивать свою волчью натуру. Просить ее не спешить. Дать девчонке время, чтобы привыкла.
Успокоившись, Лолли прислушалась к своим ощущениям. Боль вроде бы улеглась, и теперь она могла чувствовать в себе его плоть. Горячую, большую, пульсирующую. Ноа чуть качнулся перед.
Напряженно, но вроде терпимо.
Его рука, что до этого удерживала ее бедро, скользнула к клитору и принялась ласкать его, возвращая девушке утерянное было удовольствие. Она стонала и извивалась под ним, приподнимала бедра и хваталась руками за его шею.
– Бл*ть, не могу больше… – отпустив контроль, Ноа обхватил ладонями ее ягодицы и начал двигаться. Сильные, жесткие толчки становились все быстрее и быстрее. Ее плоть сжимала его, как тугая перчатка, стискивала влажным жаром.
Инстинкт требовал вонзить клыки в точеную шею и обновить метку, но волк знал… нельзя. Сделай он это и Лоллипоп ни за что не поверит в их связь. Спишет их безумие на действие гормонов или еще какую херню и ничего не докажешь.