– Что там произошло, пап. Как мы выбрались? Бенкс… он жив?
– Нет. Этот гон… говнюк больше не жилец. Когда на рабочий компьютер Хэнка Олсена поступил сигнал от маячка, что мы дали Райту, он созвонился с полицией Альмонте, и на установленный адрес выехал наряд. Они успели положить Бенкса и около десятка его людей, а затем услышали крики из подвала. Спустившись, они нашли четыре трупа и держащего тебя на руках Райта.
– Ты сказал, что я долго не приходила в себя. Сколько?
– Четыре дня, – тяжело выдохнул отец. Сменив Куки, он сел на край кровати и переплел наши пальцы, – все закончилось, доченька. Ты выбралась живой, все враги наказаны. Не стоит переживать. Тебе сейчас нужен только покой. Поспи.
– Ну и напугала ты нас, сестренка, – Кай склонился надо мной и поцеловал в лоб. Следом за ним к моей постели подошла мама. Поправив одеяло, она смахнула с щеки слезу и поцеловала меня в нос. Далее подошла очередь Куки, и самым последним к выходу отправился отец.
– Пап, а Ноа… он… не приходил?
– Я его здесь не видел, – нахмурился отец, добавил «отдыхай», и прикрыл за собой дверь.
В груди защемило от горечи, на глаза навернулись слезы, а в горле застрял ком. Меня разрывало от отчаяния, напоминавшего о том, кого я потеряла. Сказка закончилась, разбившись о реальные будни. Любовь прошла, по крайней мере, с его стороны.
Какого черта он обещал мне все на свете, пусть не словами, а взглядами и поступками, и в итоге разбил мне сердце? Где он сейчас? С кем? Думает ли обо мне или нашел другую молоденькую дурочку? Почему даже не навестил?
Я бы могла вечно лежать и мучить себя вопросами, но скрипнула входная дверь и в образовавшийся проем протиснулась голова Куки.
– Лолли, совсем из головы вылетело, – она сверилась с часами на запястье, – ты окошко не закрывай. Хотя бы до девяти вечера. Пусть… проветрится.
– Хорошо, – не понимая, при чем здесь окно, я быстро вытерла слезы кончиком одеяла, затем кивнула, подождала, когда за сестрой закроется дверь, и начала искать глазами свой телефон.
Во-первых, хотелось проверить, были ли входящие или сообщения от Ноа. Может он занят и не мог меня проведать, но собирается скоро прийти, а я траур по нашей любви не ко времени устроила. А во-вторых, я хотела позвонить Грейс и пожаловаться ей на судьбу.
Но ни на тумбочке, ни на трюмо, ни на полу телефона не оказалось. А потом я вспомнила, что он остался в сумочке, которую забрали у меня люди Бенкса. Даже если ее нашли, то все содержимое проходит как улика по этому делу.
Накрывшись с головой одеялом, я закрыла глаза, и беззвучно заплакала.
***
Со стороны окна раздался глухой скрежет, который в вечерней тишине показался чересчур громким.
Решив, что Шабо надоело развлекать мое многочисленное семейство, и он, не придумав как обойти преграду в виде двери, залез через открытое окно, я даже не выглянула из-под одеяла, продолжая жалеть себя и безмолвно глотать соленые слезы.
Как бы я не любила своего рыжего вредину, сейчас я не прошла бы отбор на звание хозяйки года. Сил не было даже подняться с постели. Хотелось спрятаться от всего мира, и зализывать невидимые раны на сердце, что мне оставил один клыкастый оборотень.
– Леденец, – совсем близко от моего лица, раздался хриплый шепот.
Если за эти четыре дня, пока мое сознание летало где-то в облаках, Шабо не научится говорить, значит это…
– Ноа, – резко сдернув с лица одеяло, я встретилась взглядом с желтыми, как луна на небе, волчьими глазами, – как ты здесь… как…
Заикаясь, я не могла сформировать четкую мысль. Только пялилась на него, хлопая ресницами, и молилась, чтобы это не было плодом моего богатого воображения.
Сидевший на корточках, перед моей кроватью, волк, выглядел хоть и довольно помятым, но реальным… живым. Растрепанные волосы на макушке, щетина, круги под глазами от нехватки сна. Несвежая футболка, испачканные полицейские брюки, грязные ботинки. Похоже, для кого-то прошедшие четыре дня тоже были не из самых приятных.
– Ты очнулась, сладкая. Я пи*дец как рад. Думал, сдохну, пока ждал.
– А я думала, что ты не придешь, – не сдержавшись всхлипнула я, и коснулась кончиками пальцев его лица, – боялась, что…
– Я был с тобой каждую ночь. Сидел у изголовья, пока твои родители спали. А утром вылезал в окно и шел на работу, – пожал он плечами, не сводя с меня жадного, пронизывающего взгляда.
– Куки, – поняла я, и Ноа кивнул.
– Твой отец не очень обрадовался моему желанию навещать тебя и вытолкал меня взашей из больницы. А к дому и на пушечный выстрел приближаться запретил. Она увидела это и согласилась мне помочь. Оставляла окно открытым, и предупреждала, когда в палате и здесь, в комнате, никого нет. Полчаса назад я получил от нее сообщение, что ты очнулась, и примчался, как только смог.