Новый всхлип, и слезы хлынули потоком. Осознание, что он не забыл, не бросил, обрушилось на меня как цунами, наполняя счастьем и чистой радостью.
Ноа поднялся, улегся на край кровати и осторожно, чтобы не задеть раненое плечо, прижал меня к своей груди. Приподняв пальцами мой подбородок, он начал покрывать нежными поцелуями мое лицо.
– Не плачь, Лоллипоп. Я не успел сказать там, в Альмонте, поэтому скажу сейчас. Я люблю тебя. Так сильно, что, когда ты потеряла сознание у меня на руках, в клетке, я был готов уйти вслед за тобой, пока не нащупал пульс. Не думал, что такое возможно. Да я, бл*ть, в жизни ничего подобного ни к кому не испытывал. Ты будешь моей, и мне плевать на всех, включая твоего отца. Я никуда не уйду.
– Но метка… – все еще не в силах осознать его слова, я затаила дыхание.
– Нет никакой метки, сладкая. Прошла давно. Только вот чувства никуда не делись. Я такой же повернутый на тебе сумасшедший волк. Но ты не переживай, при первой же возможности я ее обновлю. Как оказалось, эта штука не только стимулирует желание, но и успокаивает собственнические замашки у парней моего вида.
– Значит, ты теперь мой? – робко произнесла я.
– Да, детка, я твой! Весь, с потрохами.
Потянувшись вперед, я сжала ладонями его колючие щеки и прижалась своими губами к его. Ноа сдерживался только секунду, а затем сплел наши языки, заставляя меня терять голову от сладостных касаний, и плавиться в его руках.
Громкий стук заставил меня отпрянуть в сторону, но Райт не выпустил меня из своих рук. Нахмурившись, он перевел взгляд на дверь, и даже не подумал спрятаться.
Голос отца был словно гром, посреди ясного неба.
– Лолли, пусть твой блохастый пес выходит через дверь, мать жалуется, что он все ее лилии под окном помял.
Недоверчиво уставившись друг на друга, мы с Ноа разразились безудержным смехом.
Эпилог
Полгода спустя
Укутавшись в большое, махровое полотенце, я стояла рядом с кроватью и сосредоточено переводила взгляд с одного лежащего на покрывале комплекта нижнего белья на второй.
Выбрать из двух завораживающих произведений искусства звезду нашего с Ноа сегодняшнего вечера было практически невозможно. Они оба притягивали взгляд и, готова поспорить, в силах вызвать у моего волка обильное слюноотделение.
Часы на столике показывали семь вечера, и, если я не потороплюсь, рождественский ужин у родителей обернется настоящим кошмаром. Папа начнет изливать свою злость на Райта, волк, в свою очередь устроит вечер сарказма, Куки с Каем будут ржать над этой игрой в пинг-понг, а мы с мамой станем рвать на себе волосы, пытаясь успокоить двух упрямцев. Только Шабо, урвет кусочек счастья в виде куска мяса, которое специально для него купила мама.
– Детка, может ну его? Проведем хоть один праздник вдвоем. Я буду твоим подарком, а ты моим, – раздался из коридора низкий голос моего без пяти минут мужа.
Заманчивое предложение, но нет!
– Ноа, мы обещали! – ответила я и, сбросив с себя полотенце, принялась надевать ближайший к себе черный, ажурный комплект, – во-первых, они подготовились и ждут, а во-вторых, нам нужно рассказать им о свадьбе. Куки локти искусает, когда увидит кольцо, которые ты мне подарил.
– Тогда пообещай, что там не будет твоей болтливой подружки.
– Грейс уехала на неделю в Лос-Анжелес, погреть косточки и отдохнуть от снега, так что не переживай.
– Слава создателю за малые радости! Я могу выносить ее только в год по чайной ложке и уж точно не в одном комплекте с твоим отцом, – голос Ноа звучал так жалобно, что я с трудом поборола желание пойти к нему и успокоить нежными поцелуями. Именно так, как он любит. Но время неумолимо бежало перед.
– Не забудь Шабо, он в переноске!
– Кстати, сладкая, как ты смотришь на то, чтобы мы оставили этого вредного монстра у твоей мамы? Хотя бы на недельку? Они, вроде, неплохо ладят.
А вот это уже наглость с его стороны!
– Милый, если ты не прекратишь, я останусь у мамы вместо Шабо. Мы тоже неплохо ладим.
– Да я же пошутил, Лолли! – Ноа влетел в спальню и застыл на пороге.
Медленный, обжигающий взгляд прошелся по моему телу, оставляя за собой ощутимый след из мурашек. Недавно обновленная метка на шее горела огнем. Белье не подвело!