Церберы втаскивают меня в здание женского корпуса, не заводя в коридор, сразу тащат в подвал, в «одиночку». Я уже слышу шаркающие шаги по лестнице за спиной. Больше я не вырываюсь и не пытаюсь бороться, послушно двигаюсь, пока меня держат за руки, прогибая в спине, слушаю, как сзади хлюпают по ступенькам уродливые тапки Геббельса, они резиновые, синие, похожи на галоши и подбиты изнутри черным флисом, их звук ни с чем не перепутать, он звучит, как обреченность и ненависть. Мы останавливаемся около двух одинаковых дверей, за левой моя привычная клетка, что за второй, я не знаю, но скорее всего, ничего хорошего. Один из церберов дергает меня за плечо и я нарываюсь глазами на Антонину Степановну, она смотрит на меня равнодушно, но брезгливо, кутается в белый пуховый платок, я не хочу на нее смотреть, отвожу взгляд вниз, скольжу им по подолу серого платья к крупным ногам, обтянутым бежевым капроном, сквозь который видны рыхлая кожа и крупные, синие вены.
- Карцер, - говорит стальным голосом, выжидает пару секунд и добавляет победно, - Пять суток.
Глава 2
Антон Воронов
Я бывал в разных местах, в таком еще не доводилось, но что-то подсказывает мне, что я здесь ненадолго, поэтому не развожу панику, держусь ровно. Вот уже десять минут наблюдаю за теткой лет шестидесяти, которая молча и внимательно изучает мое личное дело. Я смотрю на нее спокойно, вообще без эмоций, сижу на деревянном стуле напротив нее, и не испытываю никаких чувств. На первый взгляд, место здесь очень гиблое, натуральная зона, но меня таким не напугать. За моей спиной стоит мужик средних лет, в ногах валяется сумка с моими пожитками, в комнате идеальная тишина, разбавляемая звуками бегущих стрелок настенных часов и сиплым дыханием мужика сзади.
- Четыре угона, - тетка откладывает папку и сосредоточенно смотрит на меня из под вытянутых очков в дешевой, пластикой оправе, - Почему не посадили?
- Не доказали, - отвечаю равнодушно.
- Хитрый, расчетливый, умеет манипулировать, хорошие организаторские способности. Повышенной возбудимости и агрессии не выявлено, - добавляет задумчиво.
- Все правильно, - я прикусываю щеки, чтобы не улыбнуться.
- Значит так, Воронов, - тетка меняет тон на угрожающий и сдерживать улыбку становиться всё сложней, - Здесь тебе не лагерь и не санаторий. Соблюдай дисциплину и веди себя тихо. Подъем в семь утра, в половину восьмого построение на плацу и зарядка, далее идет завтрак и занятия. В тринадцать часов обед, потом трудовые работы, с семнадцати до девятнадцати прогулка, ужин и свободное время. Отбой в девять. За нарушение распорядка дня- дисциплинарное наказание, за отказ от работ- дисциплинарное наказание, за появление на улице в неположенное время- дисциплинарное наказание, за драки, провокации и конфликты- дисциплинарное наказание, за связь с девочками…
- Дисциплинарное наказание? - улыбку сдержать все таки не удается.
Тетка смотрит на меня совсем недобро, низко опускает подбородок и устрашающе заглядывает мне в глаза.
- Автоматический перевод в колонию и новое заявление. Я выразилась ясно?
- Вполне! - я жму плечами.
- Федор Палыч, проводите Воронова в мужскую казарму.
- К кому заселить? - прокашливается мужик.
- К Сулейманову, - загадочно отвечает тетка.
Ну к Сулейманову, так к Сулейманову… Перед тем как покинуть директорский кабинет, бросаю взгляд на настенные часы. Половина пятого, скоро должна быть прогулка, до ужина еще далеко, а желудок сосет от голода. Мы добирались сюда целую вечность, мне очень хочется принять душ, поменять одежду и растянуться на кровати, но меня ждет знакомство с новым соседом. Мужик молча ведет меня по территории, сейчас двор пустой и напоминает заброшенный, хмурый лагерь из фильма ужасов. Кроме плаката на стене, здесь вообще нет ничего цветного, кругом серость, бетонные коробочки, стальные тонкие трубы и старый, выцветший, потрескавшийся асфальт, сквозь который пробивается трава. Даже она без цвета, не зеленая, грязно- коричневая. Везде «колючка», вкруговую, в две полосы. Мы входим в левый двухэтажный корпус и внутри слышатся голоса, и чем дальше мы двигаемся по коридору, тем отчетливее они становятся. Я уже обратил внимание, что на всех окнах решетки, но сейчас осматриваю двери и испытываю облегчение от того, что они обычные, без засовов и окошка, я боялся этого. Мы останавливаемся около одной из дверей, ближе к концу коридора, мужик сразу рвет ручку, без стука, и входит внутрь, сквозь его спину вижу как кто-то начинает копошиться и что-то прячет под матрас.