- Ден! Иди сюда.
Парень замер, поглядывая то на учителя, то на друга, оглядываясь через плечо.
- Иди сюда, сказал!
- Иди-иди, тебя же друг зовет, - спокойно разрешила Вера Сергеевна.
Те, кто сидел, не поднимая глаз, заерзали, стали обмениваться удивленными взглядами, явно не ожидая такого развития ситуации. Ден прошел в конец класса. Ярослав вытащил один из наушников, сунул его в ухо подошедшему и приказал:
- Танцуй!
Ден замешкался, было видно его возмущение, но не произнеся ни слова, он начал танцевать под музыку, которая была слышна им двоим в наушниках.
Та же история повторилась через несколько минут с другим его приятелем.
Вера Сергеевна, продолжая объяснять виды проецирования, просто мимоходом разрешила:
- Иди-иди, Ванечка, не заставляй себя ждать, - и вернулась к теме урока.
Ярослав был явно разочарован, ему так и не удалось нащупать ту грань, когда учитель начинает орать и читать нравоучительные лекции. Тогда он придумал новый ход.
- Вера Сергеевна, меня тут недавно посетила мысль, почему мы изучаем этот предмет на русском языке. У нас трехязычная программа, можно было бы и на английском.
- Полагаю, учебный план составлялся более чем компетентными специалистами. Так что, вопрос не по адресу.
- А чё, слабо?
- The topic of today's lesson is "Сuts and sections". Write down today's date and the name of the topiс.
- Your English is more like Chinese. Let's do it better in Russian.
- Я изучала британский английский язык. Тебе, видимо, привычней американский английский.
В ответ Ярослав только скрипнул зубами.
До конца учебного года оставалось еще пару недель. На пятиминутке в пересменку, девятый «А» ставили всем в пример. А Вера Сергеевна пребывала в состоянии эйфории, что больше ей не придется работать с этим образцово-показательным классом.
Следующий учебный год, принес новые эмоции, новые события, пришли новые учителя и психолог. Именно психолог начала расспрашивать предметников об этом классе. Это была молодая женщина, слегка за тридцать, но уже успела получить опыт работы в колонии для несовершеннолетних.
-Вера Сергеевна, с этими детьми что-то не так. Все коллеги говорят, что отличный класс, сильный. Вы же работали с ними.
- Валентина Федоровна, долгий разговор, не для отчета.
Так завязались приятельские отношения этих двух женщин. Неизвестно, какими путями и профессиональными приемами пользовалась психолог, но, как она выразилась, завербовала стукача и выяснила кое-какие подробности. То, что классное руководство в этом классе совмещалось с должностью завуча по учебной работе, это знали все. Что поделать, постоянная нехватка учителей. Всеми вопросами в классе, помогая классному руководителю, занимался Ярослав, будучи старостой. На классных часах, он очень доходчиво объяснял одноклассникам, как надо учиться и стараться с помощью отработки приемов ближнего боя. Девчонок он не бил, этому подвергались только мальчишки на глазах всего класса, за закрытой дверью кабинета. Если кто-то осмеливался возражать или защищаться подключались его помощники. Били со знанием дела, чтобы не оставалось следов.
Что именно произошло, когда у регулярно избиваемых парней закончилось терпение, так никто в классе и не рассказал. Но выйдя на работу после восьмого марта, первое, что услышала Вера Сергеевна, было то, что Ярослава застрелили. Валентина была в отделении полиции, присутствовала на допросе.
Позднее стали известны подробности. Перед праздничными днями Ярослав слишком увлекся «воспитательными» мерами, и несколько раз пнул одноклассника в пах за то, что тот попытался что-то возразить. Пара его друзей заступились за парня, возникла небольшая потасовка. На этот раз вмешались и девчонки. Вечером седьмого марта Ярослава вызвали на улицу двое его одноклассников, Михаил, которого избили, и его друг Кирилл. Недалеко от ворот был еще один мальчишка, на пару лет младше.
- Что надо? – попытался перехватить инициативу Ярослав.
- Ярик, ты заигрался. То, что ты творишь, хреново кончится, - сказал Кирилл.
- Обязательно хреново кончится! Мне, что всем троим сейчас навалять?
- Миш, это ваши с ним разборки, - и сделал пару шагов сторону.
- Ты, собака! Ты до каких пор меня унижать будешь. Думаешь, что неприкасаемый? За родню свою крутую спрячешься?