– Да, говорили. У него пропал важный документ из папки. Что-то очень важное, – она подняла глову, – мой муж работает с секретными документами… Если возникает какая-то необходимость, то запирает их в сейфе. А тут… какие-то бумаги, которые он принес с собой после совещания. И вот одна пропала.
– А почему он подумал на сына?
Ирина моргнула:
– Так на камере было видно. У Игоря в кабинете камера стоит, скрытая. Конечно, он ее все время не включает, но если что-то домой приносит, то подключает, для отчетности перед службой безопасности…
– И на видео – его сын? Мне нужно это видео…
Женщина пояснила:
– Это к мужу… Я скажу ему, только… он может не согласиться.
Чернова улыбнулась:
– Вы ему объясните, что или он сам предоставит запись, подтверждающую хищение документов Иваном, или я это сделаю через изъятие вещественных доказательств.
Ирина слабо всплеснула руками:
– Да я-то что, я бы и отдала, я ни кода не знаю, ни где она хранится… Я Игорю скажу.
– Хорошо, – Александра сделала пометку о записи, вернулась к опросу: – Ирина Леонидовна, и что, Иван, как сбежал, больше не появлялся?
– В том-то и дело, что нет. Ну, с отцом повздорили, мне-то он бы позвонил. У нас хорошие, доверительные отношения. – Она пожала плечами. – А у него и телефон выключен, и сам не позвонил.
Чернова насторожилась.
– Мне нужно подробное описание вашего сына. По каким признакам вы могли бы его опознать?
Ирина Леонидовна напряглась на мгновение, отвела взгляд. Александра ждала вопроса: «А что, он умер?». Она была почти уверена, что именно тело Ивана сейчас лежит в морге на экспертизе, но крохотная надежда позволяла еще беречь сердце матери. Она затаила дыхание.
– У меня фото есть… Высокий, рост метр семьдесят восемь, худой, жилистый. Волосы темные, не черные, скорее русые. Немного вьются. На правом ухе родинка, – она улыбнулась и замолчала, продолжая смотреть куда-то мимо Черновой, будто боясь, что та сообщит о непоправимом.
Но Чернова задала другой вопрос:
– Татуировки? Шрамы?
– Да, есть. На левой руке шрам. Небольшой, сантиметра два… Порезался в седьмом классе о лопасть вентилятора. Ну, знаете, мальчишкам же все надо поизучать. – Она снова улыбнулась. – И вот шрам остался. Тоненький, почти не заметный.
Она коснулась кожи чуть ниже собственного локтя, где вена почти теряется под кожей.
– Еще ноготь… У него был вросший ноготь в детстве. Что-то неправильно нам сделали, и ноготь с тех пор стал расти углом. Я предлагала Ване операцию сделать, поправить, он все отказывался… Мол, парню это без разницы.
Александра чувствовала, как накалился воздух в комнате, как затаилось, почти перестав биться, сердце Ирины, а пальце переплелись до синевы.
– У Вани были враги?
Ирина, наконец, посмотрела на следователя. Но так, будто только что увидела.
– Враги? – переспросила, побледнев. – Нет. Нет, я не знаю ничего об этом.
– Он говорил, куда бы мог поехать, если бы захотел остаться один?
Снова непонимающий взгляд.
– Один? Зачем? – Ирина выдохнула и нервно рассмеялась: – Что вы такое говорите? Ваня никогда бы так не поступил с нами.
– И все же. Я прошу вас ответить на этот вопрос.
Ирина перестала смеяться. Глаза лихорадочно блеснули.
– Никуда! Если бы он пошел к друзьям по школе, он бы написал… И мы обзвонили всех, – она сразу сникла и потухла. – Никто не видел его в тот вечер. И потом тоже.
Александра помолчала. Горе матери, которое приходилось ворошить, чтобы установить истину, обжигало. Следователь должен быть беспристрастным. Но как можно усмирить собственные страсти, когда мать смотрит на тебя с такой надеждой. Чернова прочитала записи – не столько, чтобы обновить в памяти, сколько чтобы отвлечься и восстановить равновесие. Она подняла глаза на Ирину – та опять смотрела куда-то мимо, будто забыв, что в комнате находится кто-то еще. На голос Александры вздрогнула.
– Почему вы сразу не обратились в полицию, когда поняли, что он пропал? Почему ждали так долго?
Ирина опустила голову, сжалась.
– Так Игорь решил. Он своим безопасникам сказал, они занялись поиском… И ничего. Я уже настояла на том, что пора подключать полицию… когда Ваня на четвертые сутки не вернулся, и мы точно знали, что ни у кого из своих школьных друзей он не находился.
Ее голос изменился, стал тише и суше. Пальцы мелко задрожали.
– Он мог прятаться у кого-то, кого вы не знаете? Допустим, у кого-то, дружбу с кем вы бы не одобрили?
Ирина задумалась, проговорила с тоской:
– Даже не знаю. Мне казалось, что у нас с Ваней хорошие отношения, мне кажется, я знала обо всех его знакомых, так как никогда не навязывала ему, с кем дружить, а кого стороной обходить.