Среда
С самого утра офис был пропитан запахом пота. И пахло от Паолы. Порой, любимая блузка из синтетики может заставить вас плакать в закрытой кабинке туалета и ждать обеденного перерыва, как школьник ждёт переменки.
Несмотря на то, что сегодня было холоднее, чем вчера, Паола буквально плавилась. Щёки горели. Она беспрестанно бегала на кухню, чтобы аромат свежесваренного кофе хоть как-то оттенял запах чуть стухшей рыбы, исходящий от неё. Теперь же, заправленная кофе под самое горлышко, она стремительно цокала вниз по лестнице, забыв переобуться.
Машина, дорога, светофоры, люди. Её раздражало буквально всё. Снова хотелось плакать, но разум шептал, что надо потерпеть. Оказавшись дома, она громко выдохнула и впервые за день улыбнулась. После душа жизнь всегда налаживается.
На обратном пути Паола решила включить музыку. Иногда, она нажимала педаль, или заворачивала руль в такт песне и улыбалась, осознавая синхронность происходящего. Почему нельзя жить также - синхронно? Быть в гармонии с собой и с мужем, звонить дочери чаще… Это так просто, когда на тебе выглаженная, чистая блузка и не болит голова.
Официально, обеденный перерыв как раз закончился, но неофициально у Паолы в распоряжении оставалось ещё полчаса. Она вышла из машины и снова посмотрела на аляповатую вывеску нового кафе.
- В конце концов, офисный кофе порядком осточертел, – сказала она сама себе и вошла внутрь.
Кирпичная кладка, тёплые тона, чистые скатерти, цветы в горшках. Прямо перед ней у барной стойки расположились два старичка. Стоя к Паоле спиной, высокий бариста выбивает из холдера использованный кофе, тут же поворачивается, моет, засыпает, трамбует, варит, наливает. Его руки не просто творят, они почти что дирижируют окружающей действительностью.
Но сегодня не тот день, чтобы стоять за стойкой. Оставив на кассе 2,5 евро, Паола села за стол. Она без особого удивления заметила, как её новая "знакомая" в безразмерном зелёном фартуке домывает в зале полы. Как всё просто в этом мире, подумалось Паоле: каждый сам выбирает, кем быть – барменом, офисным работником или уборщицей в кафе. А может… Всё-таки что-то в этой девушке не так. Каким-то чудесным образом, она заполняет собой всё пространство.
Девушка выпрямляет спину и оправляет фартук, каштановые волосы, перевязанные резинкой, выбились из пучка. Тыльной стороной руки вытирает она капельки пота на лбу. На ярко-красном, широком бэйдже коротко написано «Бити». Почему же эта Бити так раздражает? Ведь, если подумать, она похожа на Паолу в молодости: хорошая фигура, тот же цвет волос, прямой взгляд…
Размышляя об этом, Паола не сразу поняла, что широкая улыбка на лице девушки предназначена ей. «Боже, уже и кофе спокойно выпить нельзя!» - пронеслось в голове, и она раздраженно дёрнулась в сторону выхода, давая себе обещание не приходить сюда больше.
Четверг
Четверг. Что вообще может происходить в четверг? Паола предпочла бы забыть и этот день, но ей о нём слишком часто напоминали. Рядом с кофемашиной в серой коробке красовался довольно прозаичный на вид лимонный пирог.
Паола слышала, как рядом, не особенно таясь, перешептываются коллеги. Женщины то и дело невзначай поглядывали на неё, театрально понижая голос.
Она знала, о чём они говорят. Плевать! Паола уже второй год подряд справляла своё сорокапятилетие и была намерена провернуть это дельце ещё минимум раза три. Но сейчас… сейчас она испытывала блаженное довольство, ведь лимонный пирог, принесённый на работу в качестве угощения, Паола купила в той захудалой пекаринке, в которой не решилась бы взять даже хлеб.
Уже который день в кафе напротив что-нибудь да происходит: то официанты громко повздорят, то откуда-то из коридорных недр выбежит на улицу повар и давай орать вслед уезжающему автомобилю. Оказавшись скромным свидетелем тех событий, Паола переживала счастливые мгновенья, но сегодня всё было тихо. Рослый бармен расставлял на улице столы. Вокруг него бегала Бити, размахивая руками и подсовывая стулья бармену под ноги. Они смеялись.
И так хотелось оказаться там, внизу. Сесть за самый дальний столик. И чтобы чистая пепельница рядом. И туфли-лодочки. Закинув ногу на ногу, прикурить сигаретку. И никто ей больше не нужен: ни муж, ни дочь, ни работа. Пожалуй, она бы даже развелась. Пожалуй, при разводе она бы оставила себе только машину.