После той вечеринки наши отношения меняются, становятся более дружескими, чем какими-либо ещё. И мне немного жаль, мне не хватает его прикосновений, его поцелуев и объятий, его хриплого шёпота... Порой я ловлю себя на том, что, не отрываясь, смотрю на его губы и руки, представляя, что они могли бы сотворить со мной. Но я не делаю никаких попыток что-то изменить. Хватит с меня позора, я решила, что никогда больше не повторю свою ошибку, никогда не поступлю так глупо, никогда не буду истеричной навязчивой дурочкой.
С другой стороны, мы с Ромой, кажется, становимся ближе друг другу, чему я очень рада. Хотелось бы, чтобы он оставался рядом, оставался моим другом. Мы долго разговариваем — как о пустяках, так и о серьёзных вещах. Он рассказывает о доме, о своём детстве, проведённом в маленьком северном городке. Я в ответ рассказываю о себе, о своей семье. В какой-то момент упоминаю, что никогда не видела своего отца, и с удивлением замечаю, как темнеет Ромино лицо.
— Вы, должно быть, ненавидите его, — глухо говорит он. Я удивлённо поднимаю брови.
— Нет, с чего бы мне? Я же говорю, я никогда в жизни его не видела. Как можно ненавидеть того, кого никогда не видел?
— Именно за его отсутствие. Вы росли без отца. К тому же, он предал вашу маму. Сами же говорили, что больше в её жизни никого не было. Значит, он сделал ей невыносимо больно.
Я задумываюсь. Честно говоря, никогда не смотрела на эту ситуацию с такой точки зрения. Правда, раньше мне частенько хотелось, чтобы у меня был братик или сестрёнка, и я прекрасно понимала, что для этого необходимо, чтобы в жизни мамы появился мужчина, но...
— Знаешь, — говорю я медленно, подбирая слова. — Мама, конечно, могла бы найти себе мужчину, только мне кажется, ей это не нужно. Просто её это не интересует, и...
— Вот именно, — перебивает Рома. — Потому что её ранили слишком глубоко. Я никогда, никогда в жизни не поступлю так с женщиной, — глухо бормочет он.
Я понимаю, что это что-то очень личное, но спрашивать не решаюсь. Вместо этого кладу руку Роме на плечо, и чувствую, как напряжённые мышцы медленно расслабляются под моей ладонью.
В следующий раз мы говорим об отношениях.
— Ну, у меня было несколько мальчиков, — разглагольствую я, или, скорее, три банки Ред Девила внутри меня. — Но это было так... несерьёзно. А первая любовь — наверное, всё же Влад, — я отстранённо удивляюсь почти полному отсутствию эмоций и добавляю: — А знаешь, может, у меня ещё и не было первой любви. А как у тебя?
— Она была поразительной. Такой чистой и светлой, что к ней страшно было прикоснуться. Я при ней буквально дышать не мог. Такая невинная...
— Почему же вы расстались? — спрашиваю я и вздрагиваю: Рома резко оборачивается, и его взгляд просто обжигает.
— Потому что я м**ак, — жёстко говорит он. — Я вёл себя безобразно, отвратительно, я не стоил даже ногтя её. Я и сам всё понял, когда она сказала мне, что я плохой.
Я несколько поражена этой внезапной самоуничижительной исповедью, но как можно беззаботнее пожимаю плечами.
— Ты вовсе не плохой.
Рома отворачивается, его плечи поникают.
— Вы просто ещё плохо меня знаете, — вполголоса говорит он.
***
Август продолжается чередой жарких солнечных дней, перемежаемых свежими тёплыми ливнями. Я радуюсь каждому дню. Я стараюсь вставать пораньше, чтобы успеть насладиться ласковым прохладным утром, я гуляю целыми днями — иногда даже просто загораю одна, с наушниками в ушах, лимонадом и малиновыми сигаретами. Я читаю книжки, посвящённые саморазвитию и обретению себя, и многое становится для меня гораздо яснее. Я набираюсь смелости и встречаюсь-таки с нашей старой компанией. Ребята проявляют чудеса тактичности и делают вид, что моей безобразной выходки на крыше не было вовсе, после чего свободное время у меня исчезает окончательно. Хоть я больше не гуляю по ночам, не отпросившись, всё равно стараюсь приходить домой как можно позже. Мне не хочется упускать ни минуты, ни секундочки из этого августа.
Потому что, как ни грустно это осознавать, ничто на свете не длится вечно, и частенько меня охватывает сладковатая грусть. Это мой последний свободный месяц, месяц, после которого всё изменится. Начнётся осень, начнутся институтские будни, которые для меня символизируют взрослую жизнь. Нагрузка. Занятость. Ответственность.