Как бы то ни было, последним маминым увлечением стала черно-белая фотография. Я пока не видела ее работ, но Маура уверяет, что она слишком усердствует: мол, мамины снимки сравнимы с ее же тяжеловесными хокку. А еще Маура сообщила, что на сегодняшний день фотография одно из самых неприятных маминых хобби: теперь посреди разговора она то и дело внезапно выхватывает «Никон», наводит объектив на твое лицо и начинает щелкать затвором, приговаривая: «Подбородок вниз. Да. То, что надо. Ах! Чудесно! Поработай со мной». При этом мамуля с таким же энтузиазмом расходует пленку на неодушевленные предметы, будь то кофейные чашки или табуреты, а затем именует свои шедевры «Кофейный цикл» или «Табуретный цикл». Кошмарная претенциозность!
– Наверное, следовало сначала позвонить, но я хотела застать тебя а-ля натюрель.
– Что ж, это тебе удалось, – говорю я, оглядывая свой рабочий костюм: черные брюки, черные туфли на шпильках, серая блузка и полное отсутствие аксессуаров. Если у меня не запланирована встреча с автором или агентом, то я, как правило, не заморачиваюсь тщательным подбором наряда для офиса.
– Я хотела запечатлеть тебя в будничной обстановке. Никаких украшательств. Ты, как ты есть.
«А то я стала бы ради тебя наряжаться!» – думаю я, но вслух говорю:
– Иди ты! – именно это я, конечно, и думаю, но стараюсь подчеркнуть шутливую интонацию. Не хватало только, чтобы матушка затаила обиду.
– Я серьезно. Хочу отснять пару пленок. Это не займет много времени.
Достаю из холодильника бутылку воды, подхожу к креслу, стоящему напротив оккупированного фотографом-любительшей, и плюхаюсь в него с преувеличенным вздохом.
– Я слишком устала, ма.
За спиной нашей гостьи, перебирая пачку корреспонденции, маячит Джесс. Она прерывает свое занятие и изображает расхожий жест младших школьников, означающий, что у кого-то не все дома: крутит пальцем у виска и указывает на ничего не подозревающую «жертву». А далее комично скашивает глаза, добавляя сумасшедшинки в образ.
Я хихикаю, и мама оборачивается посмотреть, что меня так рассмешило.
Джесс тут же принимает серьезный вид, проявляя недюжинный интерес к какому-то рекламному проспекту.
Мама поворачивается обратно ко мне и продолжает:
– Я уже отщелкала целую пленку с Джесс, пока мы тебя ждали. Но это не для задания, а просто так, от нечего делать. Джесс очень фотогенична, не правда ли?
– Угу, – соглашаюсь я. Джесс действительно великолепно смотрится почти на всех снимках, что я видела. Вероятно, тут дело в симметрии ее лица: я однажды читала, что именно симметрия черт делает человека красивым. В статье утверждалось, что даже младенцы охотнее тянутся к людям с симметричными лицами.
– Твой портрет – вот мое задание, – говорит мне мамуля.
По ней заметно, что она жаждет услышать от меня вопрос о сути этого задания. Капитулирую и спрашиваю:
– А в чем состоит твое задание?
– Я ведь говорила тебе о фотокурсах?
Киваю, а сама думаю: «Всего-то с десяток раз».
– Так вот, сейчас мы работаем над портретами.
– Звучит интересно, – замечаю я.
Мама не улавливает сарказма в моем голосе и продолжает:
– Да. Это очень весело. Только довольно трудно ухватить мимолетные эмоции на лице модели.
– Еще бы! Не сомневаюсь.
– Поэтому я пришла к тебе. Я выбрала тебя своей моделью.
Полагаю, ожидается, что я приду в дикий восторг от оказанной чести, но я протестую: