Конечно, в большинстве издательств основная проблема составления таких списков заключается в том, что у женщин невелик выбор. Во-первых, соотношение мужчин и женщин в издательском бизнесе составляет примерно один к трем. А из этих мужчин процентов семьдесят – геи. Поэтому в итоге на одного гетеросексуального мужчину приходится десять женщин. Вдобавок, если не принимать во внимание наиболее статусные отделы, вроде продвижения, в издательский бизнес идут в основном бывшие ботаники (и я в том числе), которые большую часть детства провели в четырех стенах, читая книги. Например, моя подруга Жаклин удостоилась персональной статьи в местной газете родной Северной Каролины за то, что прочитала за год пятьсот книг – а на тот момент ей было всего пять лет. Сама я недалеко от нее ушла – в детстве моим самым большим достижением было участие в турнире штата по правописанию, где я срезалась в финале на слове «рентгеноэлектрокардиограмма». Я ни в коем случае не утверждаю, будто все бывшие ботаники непривлекательны. Напротив, я считаю нас прекрасными людьми: любознательными, умными и намного более интересными, нежели среднестатистические девушки из группы поддержки или бывшие качки. Но список-то формируется не по критериям любознательности, ума или привлекательных человеческих качеств, а по сексуальности.
В общем, одним из бонусов дружбы с Майклом было то, что я всегда знала о рейтингах, которые составляли мужчины, и – что особенно интересно – в чьих фигурировала я. Работает это так: Майкл проговаривается, что я в чьем-то списке, а я притворяюсь одновременно смущенной, безразличной или возмущенной, на самом деле втайне чувствуя себя польщенной. А кто бы не был? Даже если тебя выбрал откровенный зануда, приятно знать, что котируешься.
Изображаю недоумевающий вид и переспрашиваю:
– На второе место? – потому что мне вовсе не хочется показаться отчаявшейся или воодушевленной.
– Ну, ты поняла. Он считает тебя второй по сексуальности в нашем офисе, – уточняет Майкл.
– Кто? – я закатываю глаза. – Джеральд-сисадмин?
– Не-а.
– Я сдаюсь.
– Ричард Марго, – лукаво раскрывает тайну Майкл.
Теперь он всецело завладел моим вниманием. Ричард Марго – наш исполнительный вице-президент и начальник пиар-отдела. О нем по всему издательству ходит слава, и не столько из-за его статусной должности, а больше из-за того, что он целый сезон отыграл питчером в одной из бейсбольных команд второй лиги, а также зарекомендовал себя бабником – не из мерзких приставучих типов, а скорее, «умным и обаятельным закоренелым холостяком, который любит водить красивых женщин по ресторанам». Ему уже далеко за сорок, но в отличие от многих его ровесников, которых изредка удостаивают эпитетов «симпатичный» или «привлекательный», Ричарда можно без натяжек назвать сексуальным. У него квадратный подбородок, глубоко посаженные голубые глаза и слегка редеющие волосы – черты, излучающие надежность и уверенность в себе. Даже его нос, который, по-видимому, ломали по меньшей мере один раз, выглядит аппетитно.
С самого моего прихода в «Элджин-пресс» Ричард не только постоянно присутствовал в моем списке, но и неизменно занимал в нем верхнюю позицию – в чем я призналась только Майклу и нескольким близким друзьям (в разговорах с остальными коллегами я сначала уклоняюсь от ответа, притворяясь, будто никогда об этом не думала, а потом предваряю перечисление фразой: «Ну, я попробую назвать, но не в каком-то определенном порядке», отчего последующие имена кажутся выбранными не слишком серьезно). На самом деле Ричард не только неизменно возглавляет мой хит-парад привлекательных коллег, но и занял место в моем списке знаменитостей, освободившееся, когда Джуда Лоу поймали на горячем с няней его детей и вся его харизма для меня обесценилась. Бен тогда настаивал, чтобы я не смешивала рейтинги, а я сказала, что в нашей профессии Ричард и есть знаменитость. Убедить Бена не вышло – он твердил, что весь смысл хит-парада знаменитостей заключается именно в недосягаемости известных людей. Поэтому я в конце концов вычеркнула Ричарда, заменив его Эдом Харрисом, который – по странному совпадению – внешне сошел бы за брата Ричарда.
– От кого ты это услышал? – спрашиваю я Майкла, чувствуя, что участившийся пульс сейчас меня выдаст. Но в свою защиту могу сказать, что у меня уже несколько месяцев не было секса.
– От надежного источника, – гордо похрустывая костяшками пальцев, скрытничает Майкл.