– Как насчет четверга? – спрашивает Ричард своим глубоким, словно у радиоведущего, голосом.
– Четверг замечательно подойдет, – отвечаю я, даже не сверяясь с ежедневником.
– В час в «Боло»? – предлагает Ричард.
«Боло» – популярное заведение у наших коллег и у людей из издательского бизнеса в целом. Ричард ни в коем случае не выбрал бы «Боло», не будь его намерения вполне невинны.
– Договорились, – деловым тоном соглашаюсь я.
* * * * *
В четверг надеваю на работу джинсы, которые особенно хорошо на мне сидят, и пиджак из зеленого сирсакера. Смотрюсь повседневно, но стильно. Затем перед обедом прямо на рабочем месте трачу минут десять на приведение макияжа в порядок. Я продолжаю придерживаться убеждения, что ничуть не заинтересована в Ричарде, но считаю, что хорошо выглядеть никогда не повредит, а в особенности если идешь обедать с привлекательным мужчиной.
Ранее Ричард написал по электронной почте, что будет возвращаться от стоматолога и встретит меня уже в ресторане. Я быстро прохожу несколько кварталов до «Боло», но переступаю порог все равно на пять минут позже условленного. Сразу же замечаю за столиком в углу Ричарда в ветровке и галстуке. Перед ним стоят бокал красного вина и мисочка с оливками. Он с возбужденным видом говорит по телефону, уткнувшись в маленький блокнот вроде тех, с которыми не расстаются журналисты старой школы. У Ричарда важный вид. Но опять же может, мне так кажется, потому что он и есть важная шишка.
Когда он поднимает глаза и замечает меня, его лицо проясняется, и он приветственно машет. Жестом показываю, что подожду здесь, пока он не закончит звонок. Ричард кивает, быстро прощается и захлопывает телефон, сует его в карман пиджака и туда же кладет блокнот. Я подхожу, и он, чуть привстав, здоровается:
– Привет, Клаудия.
– Привет, Ричард, – говорю я, вдыхая запах его лосьона после бритья, который помню еще с тех пор, как много лет назад мы вместе проехались в лифте. Мне нравится исходящий от мужчин запах лосьона или одеколона. Бен никогда не пользовался ни тем, ни другим. Даже его дезодорант был без запаха. Приятно получать удовольствие от каких-то вещей, из-за которых не приходится скучать по Бену. К несчастью, пока что таких набралось немного. – Нашли кариес?
– Ни следа, – хвастается он.
– Пользуешься зубной нитью? – интересуюсь я.
– Нет, – с застенчивым видом признается он. – Наверное, просто повезло с генами.
Наш официант, юный блондин, настолько преувеличенно радушный, что кажется мне актером с Бродвея, останавливается рядом с нашим столиком, представляется Тэдом и спрашивает, чего бы мне хотелось выпить. Обычно я не пью вино за обедом на рабочей неделе, но так как Ричард уже пьет, заказываю бокал шардоне.
– Отлично. Не люблю пить в одиночку, – говорит Ричард, когда Тэд отходит. – То есть если только я не один.
Я смеюсь, и он тоже.
Затем, покончив с темой напитков, Ричард пропускает дальнейшую светскую беседу и резко переходит к делу. Наш план на лето. Новый автор, с которым я недавно подписала контракт. Недавняя отрицательная рецензия «Таймс» на мемуары Скварлы. (Не то чтобы пиар-отделу было дело до содержания рецензий. Даже плохая реклама – это реклама.)
– И самая главная новость, – объявляет Ричард, словно обозначая причину, ради которой позвал меня пообедать. – Я уже вот на столько, – он показывает миллиметровое расстояние между большим и указательным пальцем, – близок к тому, чтобы Эми Дикерсон пригласили на утреннее шоу на Эн-би-си.
– Шутишь? – восклицаю я, хотя уже слышала эту новость от Майкла. Раскрутка автора на телевидении очень важна для любой книги, в особенности для романа, но все равно, не тот повод, ради которого затевается обед один на один с главой пиар-отдела.
Ричард кивает.
– Очевидно, Кэти действительно втрескалась в книгу, – говорит он.
Улыбаюсь, слыша «втрескалась». Ричард частенько вворачивает в речь жаргонные словечки времен семидесятых. Обычно сленг предыдущего поколения звучит старомодно или глупо, но в устах Ричарда он кажется даже милым. Наверное, если человек симпатичен и достаточно успешен, ему сходит с рук почти все.